Блуждающий

Тучи скроют небеса, земля дрогнет и выплеснет пламя, что сожжет город дотла… проклятие спадет, и команда «Блуждающего» обретет покой.

Я стою на вершине Гром-Горы, и немощные руки трясутся, едва удерживая шкатулку с осколком звезды. Она неожиданно тяжелая и горячая, моя звезда, упавшая в море, когда я родилась. Ее месяц назад привез Эйхо: сын исполнил обещание, что дал мне его отец.

Мимо мчатся черные грозовые тучи, цепляются за плечи плащом, вьются возле ног непослушными щенками с мокрыми холодными лапами.

Я закрываю глаза и представляю, как белая искра медленно, неохотно выскальзывает из шкатулки и падает в горло Гром-Горы. Падает, и падает, и падает. Все глубже и глубже. Пока наконец не гаснет в бездонных недрах.

Мир испуганно замирает. Стихает ветер, превращаясь в мертвый штиль, отступает море, обнажая ракушки и коряги на дне.

Мир напряженно ждет.

Секунда, другая.

Когда уже кажется, что ничего не случится, встряхивается земля, словно очнувшийся от долгой спячки пес. Грозно рокочет, и люди испуганно, хватая самое ценное, выбегают на улицы.

Серая корка змеится алыми трещинами, вздымается хрупким первым ледком на лужах. Тает. Огонь кипит, словно похлебка в слишком маленьком котелке, бурлит, выплескивается через край.

Одни цепенеют от ужаса. Другие устремляются к морю в безнадежной попытке спастись — к беспощадному разъяренному морю. Огненные реки текут по улицам, обращая в пепел виноградники и сады, праздничные ленты на карнавальной площади, деревянные телеги лоточников, дома, людей… У пристани беспощадное пламя встречается с немилосердной водой, и склоны Гром-горы окутывает паром.

Когда пелена спадет, ненавистный Диабло-Эль-Рестрасо растает вместе с ней, и Гьярд, мой капитан с бесконечной тоской в глазах, наконец-то обретет свободу.

Почему я медлю?

Ответ прост, но я поняла только сейчас, прочувствовала каждой частичкой немощного тела и иссушенной ожиданием души: когда по-настоящему любишь человека, принимаешь его таким, какой он есть, не пытаясь изменить под себя. Принимаешь то, что ему важно, как бы ни было трудно и горько. Любовь — всегда великая жертва.

Я не могу.