Обманутые чувствами

— Конечно, — виновато кивнула я.

Карен галантно пропустил меня в ванную первой, и когда я вернулась, он протянул мне комплект свежей сменной одежды. Снова своей.

— Я скоро лишу тебя гардероба.

В ответ Карен лишь рассмеялся:

— Ада, ты плохо представляешь размеры моего гардероба.

Завтрак нам накрыли в палате. Медсестра принесла два подноса, пожелала приятного аппетита, напомнила, что после завтрака нас с Кареном ожидает осмотр у целителей и удалилась. Карен выдвинул для меня стул, усадил, пододвинул мне тарелку, сам снял крышку.

Я не спешила хвататься за ложку. Взяла прибор только после того, как Карен обошёл стол и сел напротив.

К разговору мы вернулись только за чаем:

— Ада, о чём ты хотела посоветоваться?

— После того, как ты ушёл…

Карен болезненно нахмурился. Похоже, чувствует себя виноватым.

— Зря, — улыбнулась я, сменив тему.

— Что зря?

Карен наклонил голову к плечу.

— Зря сожалеешь о расставании. Не скрою, мне было больно.

— Да… Наверное, ты права, Ада. Не потеряв тебя, я бы вряд ли понял, насколько ты мне дорога.

— Это был тяжёлый, но нужный урок нам обоим, — улыбнулась я.

Карен улыбнулся в ответ. Вроде бы он не сутулился, но мне показалось, что его плечи распрямились.

— Так о чём ты хотела поговорить? — вернул меня к первоначальной теме Карен.

— О нашем будущем.

Карен улыбнулся ещё шире, отставил чашку и вместе со стулом перебрался на мою сторону стола, сел рядом, обнял:

— Мне нравится, как ты произносишь «нашем», Ада.

Так и хочется обнять в ответ, поцеловать, но я сдержалась.

— Карен, я хотела пойти учиться…

— Замечательная идея.

Я покосилась на него, перевела взгляд на стоящую передо мной недопитую чашку чая и закончила:

— На боевого мага.

Карен напрягся.

Он не стал ни возмущаться, ни возражать, только, помолчав, приглушённо спросил:

— Ада, ты действительно этого хочешь?

Кажется, он был готов заранее смириться с любым моим выбором.

— Раньше я думала, что да. Теперь не знаю.

Карен прижал меня к себе крепче. Он мог бы начать уговаривать меня отказаться от затеи в которой, я сама призналась, сомневаюсь, но он не стал.

— Почему, Ада?

— Тщеславие…, — признала я. — Слава, награды, лёгкие деньги.