Не всему верь что знаешь

Аванс был получен, и тянуть с поисками было нельзя, потому что при исчезновении человека бывали случаи, когда счет шел не на дни, а на часы или даже минуты. Сама жизнь молодой женщины, не говоря уже о ее здоровье, могла находиться в реальной опасности.

А не побежала Сильвия никуда по очень простой причине: действовать наобум тоже было нельзя: если имел место криминальный замысел, то при малейшей тревоге или подозрении на слежку жертву могли убить. Так что осторожность была необходима сугубая. И для начала требовалось проанализировать материал, привезенный из квартире, где проживала юная пропавшая.

Например то что было нашарено среди файлов на ее компьютере. Да и фотографии личных вещей пропавшей могли многое о ней рассказать.

Так что оставалось лишь отрезаться от мира и сосредоточиться на работе. Маскировка с цепями на дверях и замком служила этой цели без промашки. И тем вернее, что в свою контору Сильвия могла попасть не только через парадный вход мраморного крыльца, но и через потайную дверь торцевой стены вестибюля.

Именно так она и поступила – прошла в кабинет со стороны жилого подъезда. Из конторы работать было удобнее: там находился не только стол со стационарным компьютером, принтер и прочая оргтехника, но и копии программ и ценных файлов.

Но усевшись в рабочее кресло, Сильвия вопреки логике и здравому смыслу расположилась так, чтобы видеть прилегающий к парадному крыльцу двор не через камеры слежения, а в натуре, через оконное стекло.

Какая логика, какой здравый смысл – подобно любому нормальному человеку, Сильвия хотела видеть лицо любимого не только на фотографиях.

Она и оконное стекло бы испарила, если бы ведала как это сделать в одностороннем порядке: чтобы самой видеть и слышать, но оставаться при этом незаметной для остальных. То есть невидимой и неслышимой.

Ее внутреннее чутье и ощущение времени ей сигнализировали: Дархан еще не приходил, он только должен был прийти. О, как же Сильвия жаждала его появления! Насколько раз она раскладывала на экране компа материал, собранный ей по делу, которым она взялась заниматься, но она абсолютно ничего не могла сообразить – вообще ничего.

Она просто тупо пялилась в окно, кидаясь рассматривать лица всех проходящих мимо людей мужского пола.

Несколько раз ей чудилось, что вот он идет, ее Дар, ее Хан, Ханушка, Ханчик – и сердце ее начинало учащенно биться, и руки предательски дрожали, и глаза всматривались чуть ли не до рези, пока она не убеждалась в своей ошибке.