Не всему верь что знаешь

Дархан был почти уверен, что не пройдет даже на платное обучение, потому что никакая зубрежка не могла помочь уложить в голове материал за 11 лет школы в объеме выше среднего, и у него в аттестате за среднюю школу было столько троек, что стыдно было такой аттестат показывать.

Но вернуться он должен был в любом случае – еще один год стажировки у опытного терапевта лишним в багаже будущего белого шамана ему не казался. Так что месяц он себе положил на исследование флоры Ольхона, а август планировал провести в подручных у хозяйки, вновь собирая травы по ее указке.

– А что было бы, если бы у вас не девочка родилась, а мальчик? – спросил он ее перед самым отъездом.

– Я бы постаралась избавиться от плода, а если бы не получилось – отнесла бы его в рощу, чтобы он соединился со своим отцом.

– А если девочка пойдет не в вас, а в черного шамана?

– Если в девочке не окажется способности к сопереживанию и жалости к живым существам, то к трем годам, а может и раньше, это прояснится. Тогда я отведу ее в рощу, где она пустит корни и станет березой.

– И вам ее будет совершенно не жалко?

– Ты удивлен? Но я ведь не убивать ее туда отведу. Просто без человеческих эмоций ей нечего делать среди людей. Она начнет злоупотреблять своими способностями и скоро станет очень опасным существом. Убивать она не сможет, но влюблять в себя мужчин и лишать их здоровья – запросто. Или ты считаешь, что вытягивать из людей молодость и силы – это ничего не стоящая мелочь?

– Но вы же не вытягиваете?

– Я – нет.

– А Сильвия?

– И Сильвия тоже. А твоего бывшего учителя я не любила ни мгновения. Он явился, чтобы меня убить, глупец!

И Александра Марковна презрительно засмеялась.

Этот ее презрительный смех всю дорогу до Ольхона стоял в ушах у Дархана. Разумом он понимал, что Александра Марковна права – нельзя допустить, чтобы среди людей гулял суккуб, но равнодушие, с которым она об этом сказала, несколько пугало. И еще – удивляло ее решение растить ребенка, к которому она заранее не собиралась испытывать материнских чувств.

«Нет, мой учитель был похитрее. Он всегда прятал свои мысли… Что не помешало ему отправиться прямиком в расставленную для него ловушку.»

Подумав так, Дархан окончательно понял, что черный шаман был обречен с того самого мгновения, как он перешагнул границу священной рощи. Дархан понял это – и принял. Принял то, что он «в игре», и что правила этой игры для него теперь обязательны, где бы он ни находился.