Обжигающий след 1. Колдун

Запалив лучину, Агап опустил ее в самоварную трубу.

— Хорошо, хоть он в безопасном месте, — вздохнула Тиса, припомнив разговор о ризе. Доломея точно не пустит подопечного шастать по полям, как раньше.

На некоторое время установилось молчание. Видимо, огонь в самоваре мало-помалу разгорелся, поскольку Фомич удовлетворенно кивнул и закрыл крышку.

— Чайку не желаешь?

Тиса не ответила на вопрос, а задала свой:

— А как эти существа попадают в наш мир из испода?

— О, дочка, кто ж знает? Ходы у них свои есть, видать.

Я слышал, жил в Панокии какой-то сумасшедший барон, вэйн, который этих зверушек коллекционировал. Пока одна такая тварь не схарчила его, чтобы вдругорядь кому еще неповадно было. А вот где он их отлавливал, Бог знает.

— Вэйн, — процедила сквозь зубы девушка. — Точно.

Мозаика видений начинала складываться, но насколько велик узор, оставалось только догадываться.

***

Церковь. Молитва души, о которой мы забываем частенько, блуждая в лабиринтах суетных будней. И к которой мы прибегаем, как к единственному пристанищу надежды, стоит только беде встать у порога.

Тиса оставила Ватрушку у кованых ворот, накинув петлю повода на чугунную завитушку. Ступая на святую землю, подняла взор. Пять куполов держали небо, готовое обрушиться на этот мир очередным дождем.

В церковном дворике Доломея срезала розы. На расстеленный на дорожке кусок мешковины женщина кидала нежные бутоны, оставляя у себя за спиной осиротевшие кусты. Колючки в отместку пытались зацепить черный шерстяной подрясник, но это не останавливало ее.

— Единый в помощь, матушка.

— Благодарствую. Бог с тобой, — низким грудным голосом ответила Доломея, распрямив широкую спину.

— Не жалко розы? — Тиса с сожалением оглядела красный ковер. — Последние в этом году. Удивительно, что до холодов цвели.

— А что им красоваться? — Матушка опустила руку с большими садовыми ножницами. — Не время празднику. Все снесу к ногам Единого. Может, смилуется да отвернет напасть от Увега.

Лишенная цветов колючая живая изгородь действительно придавала облику церкви скорбный вид.

— Вчера только заблудших чиванцев схоронили, сегодня вот Афонасия отпели, — женщина тяжело вздохнула. — А ведь еще крепкий мужик был. Не дал Единый ему благодатной смерти.

Тиса опустила голову, сглотнув комок в горле.

— Слышала, поехали солдатушки-то?

— Да, утром.

— Бог им в помощь. — Матушка наложила на себя святое знамение, шепча молитву под нос. Затем поднесла к губам большую серебряную звезду.