Обжигающий след 1. Колдун

Лекарь с благоговением открыл коробочку и показал помощнице ее содержимое. Порошок из драконьих скорлупок отливал жёлтым перламутром и имел странный запах, немного похожий на аромат корня сельдерея.

— На, держи, — старик передал коробочку, — теперь, как я показывал, осторожно продолжай помешивать отвар одной рукой, другой по крупицам сыпь порошок. Да куда ж ты столько-то?!

— Ой! — воскликнула молодая травница, увидев, как зелье поднялось розовой пеной до самых краев кастрюли и чуть не перелилось через них.

— Горе луковое. Кому долдоню? По крупицам!

— Я случайно.

Пена опала, и Тиса аккуратно стряхнула с коробка в клюквенное варево щепотку порошка, продолжая гонять половник по кругу.

— Вот, — одобрительно крякнул Фомич. — Другой компот.

За два часа, пока Войнова сыпала в силуч порошок, у нее устали руки и затекли ноги. Зато удовлетворение переполняло неимоверное. Прямо перед ней, ее же руками создавался напиток поразительной силы. Это ли не чудо?

И когда зельевары составили кастрюлю с решетки на табурет, помощница разогнула спину и тыльной стороной ладони вытерла пот со лба.

— Что, дочка? — лукаво усмехнулся врачеватель. — Это тебе не чаек заваривать? Трудная задачка-то?

— Трудная, дед Агап.

— Молодец, на этот раз неплохо справилась и полностью сама все сделала.

Тиса довльно улыбнулась.

— Дадим силучу остыть, пару дней настояться, затем процедим и разольем по склянкам.

Уставшие, но довольные старик и его помощница сбросили с себя передники и покинули на время жаркую кухню, перейдя в покои лекаря.

— Глафира, накрывай обед победителям! — распорядился Агап. Он подмигнул Тисе и предложил присесть на топчан.

Ощущая ноющую боль в мышцах, она с удовольствием приземлилась на старенькое покрывало.

— Быстро мы в этом году управимся. — Старик потер худые коленки руками. — Завтра я у брата буду, а послезавтра продолжим.

После обеда травница покинула лечебный корпус триумфальной походкой, хоть и слегка пошатывающейся. Неся себя с достоинством, она внутренне восторженно улыбалась своему успеху в зельеварении.

Оказавшись в родных стенах, мурлыкая себе под нос панокийскую мелодию, девушка взялась перебирать обувь. Летнюю спрятала на полки в кладовой. Осеннюю, не требующую починки, отдала новобранцам на чистку. А две пары отцовских сапог и свои ботинки отнесла Зошику на подбой и штопку. Конюх принял работу, глянув на молодую хозяйку:

— Все смастерю, Тиса Лазаровна, лишь бы ваши очи всегда сияли, как сейчас.