Верволокские сказки

В его руке непонятно откуда появился широкий охотничий нож.

— Снять то ведь по разному можно, — уже не скрывая ненависти, прошипел дядя Словека, примериваясь ножом к Лениному пальцу.

Огромная длань (по другому и не скажешь) с толстыми пальцами, поросшими русыми волосами, накрыла Ленину руку с кольцом и прижала пальцы атамана.

— Орифий, не влезай,- зло выплюнул атаман.

— И не думаю.

Лена заворожено глядела на широкое лезвие, не в силах отвести взгляд, поэтому ее представление о собеседнике атамана, так и ограничивалось широкой теплой ладонью, да густым голосом, неторопливо растягивающим гласные, в котором нет-нет, да и проскальзывала нотка презрения.

— Я просто узнать хотел: ты, Атаман, только руку, иль головушку тоже потерять хочешь?

Нож замер.

— О чем это ты?

— А ты разве не видишь, что колечко то колдовское, колдуном надеванное. Тот колдун только снять и сможет. И не завидую я человеку, попытавшемуся силой отобрать его.

Дядя Словека задумался, а потом опустил руку, и с силой загнал нож в ножны, на поясе впереди, под безмолвное пожелание Лены, когда-нибудь мимо них промахнуться.

Девушка выдохнула, ощутила капельку, извилистым путем пробирающуюся между лопаток, и наконец смогла рассмотреть своего спасителя. Огромный, а точнее необъятный в серой шубе до пят, он смахивал на монаха, или дородного купца. Сходство с монахом усиливала круглая лысинка на затылке в окружение венчика седых волос, напоминающая тонзуру.

— Так я пойду?- Лена невинно хлопнула глазами и попыталась мило улыбнуться.

Увы, капкан на запястье так и не разжался.

— Ты останешься здесь. Сегодня Праздник Посвящения,- Атаман произнес эти слова с непередаваемым отвращением,- а завтра я с тобой разберусь.

— А покуда пусть у меня поживет,- ладонь Орифия скрыла Ленино плечо целиком.

Атаман скривился, словно глотнул уксуса, но спорить не стал. Он свистнул, сплюнул и пошел прочь от костра, высоко по-журавлиному поднимая колени.

Долго размышлять над таинственным ритуалом не пришлось. На свист явились двое крепких пареньков, охранников атаманова сынка, и как само собой разумеющееся, пристроились в хвост процессии.

— Что, побродяжка, попалась? Посмотрим, как ты завтра запоешь!- шкафообразный парень что-то торопливо дожевывал. Он отер жирные разводы вокруг рта и с ненавистью уставился на Лену. Видимо вызов шефа застал его за ужином, и он тоже не испытывал восторга ни от компании, ни от возложенной на него миссии.