Мое прекрасное чудовище

В свое время мне удалось встретиться с шаеном, которому было около трехсот, и хотя он уже готовился к смерти, выглядел на пятьдесят с небольшим.

Она повернула голову и поймала мой ошарашенный взгляд.

Более трехсот лет!

Я как‑то видела мужчину, которому было семьдесят, приличный возраст для человека, так вот поверьте: выглядел он на все триста.

— Вас пугает возраст господина? — Сахли внимательно смотрела на меня.

И не только возраст.

Камеристка покачала головой.

— Поверьте, моя госпожа, нет шаена более благородного, чем лорд Астеш Райен .

Я невесело усмехнулась.

— Да куда уж там. Купить девушку для ночных утех. Благородство зашкаливает.

Сахли нахмурилась.

— Примите его решение. Я уверена, он не собирался причинять вам вред.

Служанка поднялась, но я снова ее остановила.

— Слышала, что после первой ночи шаены порабощают души девушек.

Сахли фыркнула и повернулась, уперев руки в бока.

— Что за чушь? Леди, вы же взрослая девушка, а верите всяким россказням.

— Ну, знаете ли… Пока все, что мне о них говорили, оказывалось правдой.

— Чушь! — резко и безапелляционно повторила Сахли. — Это надо же такое придумать! Порабощают души. Зачем им души девушек? Шаены маги, а не демоны.

В последнем я очень сомневалась. Скажи мне кто это в тот самый момент в лесу, ни за что бы не поверила. Ибо вид у шаенского генерала был самый что ни на есть демонический.

— Давайте‑ка спать, леди Киара, — замахала на меня руками камеристка. — Совсем мы заговорились. И не надумывайте себе невесть чего.

— Спокойно ночи, Сахли.

Женщина вышла, все еще продолжая что‑то про себя ворчать. Прикрыла за собой дверь. И, как ни странно, я не услышала звука запирающегося замка. Вскочила, пересекла комнату и, распахнув дверь, выскочила в коридор.

Уже удаляющаяся Сахли остановилась, повернулась и с удивлением на меня посмотрела.

— Вы не будете запирать мою комнату? — Я не смогла сдержать внезапную дрожь в руках.

Камеристка улыбнулась.

— Господин сказал, что более нет надобности, он всецело вам доверяет. По крайней мере, уверен, что сбегать вы больше не будете.

Сказав это, она развернулась и пошла.

А я продолжала стоять босыми ногами на холодных каменных плитах, обреченно думая: «Сбегать не буду, уж это господин Астеш точно знает».

В комнату вернулась совсем мрачная.