Мое прекрасное чудовище

Я молчала, рассматривая собственные руки, а господин Астеш рассматривая меня. Очень пристально. Его взгляд вызывал озноб и учащенное сердцебиение. Что он пытается во мне увидеть?

— Сколько вам лет, леди? — наконец прервал молчание шаен.

Я растерянно посмотрела на него. Неужели в договоре не написано? Или он меня проверяет?

— Семнадцать, — ответила честно. — В начале весны исполнится восемнадцать.

— Семнадцать?! — переспросил он и изменился в лице. Порывисто встал, с каким‑то необъяснимым ожесточением бросил на стол смятую салфетку.

— Ужин окончен. Вас проводят в комнату, леди.

Вышел, хлопнув дверью.

Глава 9

Свет луны, скрытой башней, был тускл. Так же тускло было и в кабинете. Но даже в полумраке можно было увидеть черную тень находившегося в кресле шаена. Он сидел, облокотившись о стол, и с задумчивой внимательностью смотрел в окно.

— Господин Райен, — тихо позвал вошедший Хайн. — Вызывали?

— Вызывал, — холодно бросил Астеш. — Проходи, садись.

— Может, свет зажжем? — предложил тот.

Астеш не ответил. Вместо этого на весь кабинет грозно рыкнуло:

— Объясни, Хайн, не ты ли сказал, что девушке двадцать лет?

Хайн застыл посреди кабинета, так и не пройдя далее.

— Есть сомнения? — напряженно поинтересовался он. — Так сказала ее тетушка.

— Сказала? Ты видел документы?

Грозный голос не испугал Хайна, он хмуро смотрел на своего генерала.

— Леди Ирен сказала, что документы утеряны в момент гибели родителей леди Киары.

— Идиот! — рявкнуло так, что Хайн невольно побледнел.

Генерал мог иногда буркнуть под нос крепкое словцо, но чтобы вслух назвать кого‑то «идиотом»?

— Астеш, ты не много на себя берешь? — ответил он, скрипнув зубами и разом переходя на «ты». — Я в твои секретари не записывался. И не кажется ли тебе…

— Ей семнадцать! — рубанул Астеш, одним махом руки снеся все находившиеся на столе предметы.

Хайн сел в кресло напротив, с холодным выражением глянул на своего генерала.

— И что с того? Знай ты ее возраст, это остановило бы тебя? — голос его был резок. — Ты слишком горел ненавистью. А когда узнал, что у герцога Лавона есть единственная дочь, стал просто одержим мыслью сравнять честь его фамилии с землей.