Мое прекрасное чудовище

Помимо шрама на лице, господин Астеш нарывался остаться еще и без глаза. Левого. Над которым бровь изогнутая.

— Буду честен, — оторвал он меня от мечты вонзить в него вилку. И бровь, прямо скажем, нарывающуюся, все‑таки опустил. Видимо, опасность, исходящую от меня, почувствовал. — Ваш вопль: «Сдохни, тварь!» меня очень… гм-м… удивил. Неожиданно получить от такой хрупкой девушки столь щедрое пожелание, скрепленное довольно неплохим ударом.

Мне ведь не кажется, я слышу в его голосе иронию? Раздражающую шаенскую иронию.

Я посмотрела на Астеша. Он улыбался.

— А вы безрассудно смелы.

Еще бы, когда находишься на грани.

— Вас это веселит?

— А вы предпочитаете, чтобы меня это злило?

«Нет, предпочитаю, чтобы вы меня оставили в покое», — мысленно произнесла я. А вслух ничего не ответила. Взяла вилку и снова начала ковыряться в блюде.

— Пообещайте, что больше не будете сбегать, — проговорил Астеш, снова став серьезным.

Последнее, что я бы хотела пообещать.

— А я дам обещание, что не стану настаивать на исключительной близости с вами, пока вы сами этого не захотите.

Я замерла с вилкой в руке. Подняла на господина взгляд.

— Даю слово, — твердо произнес он. — Слово господина Райена Астеша. Вы уже знаете, что свое слово я держу.

Я отложила вилку и тихо, но отчетливо произнесла:

— Обещаю, что больше не буду сбегать из замка. Но… Одно условие.

Господин сузил глаза, несколько минут изучающе пронзал меня ими, а потом глухо проговорил:

— Говорите ваше «одно условие».

— Дарьер, — только и сказала я.

Астеш как‑то облегченно выдохнул.

— Принято. Я не буду преследовать вашего слугу.

— Вы вернете его в прежнюю комнату. Я хочу, чтобы он был рядом.

— Это уже второе условие, — усмехнулся Астеш. — И мой ответ — нет. Он будет жить рядом со мной. Не хочу испытывать судьбу. Вы будете видеться каждый день. Но прислуживать вам продолжит Сахли. Это вас устраивает?

А есть выбор? Я кивнула.

— Ответьте вслух, — потребовал Астеш.

— Я согласна.

— Еще раз.

— Я согласна, господин Астеш.

Он снова начал медленно есть. Кусочек за кусочком отправляя в рот.

А я больше есть не хотела. Сидела, сложив руки на коленях, и рассматривала собственные пальцы.

Наконец Райен отставил тарелку и вытер губы салфеткой. Я искренне надеялась, что на этом ужин окончится. Но генерал оставался на своем кресле, и я вместе с ним. Согласно требованиям этикета, пока хозяин не выйдет из‑за стола, вставать нельзя. Так мы и сидели.