Проблески заката

Глава 7 - Рабство для нас привычное дело

Как давно у человека отобрали свободу, приковав его цепями обязанностей, вынуждая подстраиваться под общество и действовать в угоду всем? Была ли это кара божья или люди сами заковали себя, обрекая на вечные страдания, прикрываясь добрыми побуждениями? Но для чего? Кто первым определил, что человек должен делать и чего не должен? Кто написал этот глупый свод правил и норм, по которому должны следовать все, как в обществе, так и за дверьми своих собственных спален?

Каждый человек живущий на этом свете – раб, но если священники говорят, что все мы дети божьи и только Бог является нашим господином, то за пределами белых каменных стен каждый имел свой личных ошейник.

Поводок мог тянуться не столь к рукам, сколь к человеческим сердцам и разуму. Самый свирепый враг человека только он сам. Мы рабы своих же убеждений.

Но если ранее говорилось о человеке высокого достатка, живущего хотя бы чуть выше обычного наемного работника, то те, кто ниже и те, кто выше – не имели свободы никогда.

Одни сидят с золотыми ошейниками на шеях, словно дорогие псы, другие с обычной бечевкой, будто скот.

Теодор был одним из тех, чей ошейник был затянут особенно туго, а длинна поводка позволяла лишь дойти до соседней комнаты, где его ждали самые именитые учителя. Ни будучи ребенком, ни уже во взрослом возрасте, он не дышал полной грудью ни разу, даже стоя на просторном дворе, с густо высаженными кустами диковинных цветов с навязчивым запахом, так и прилипающего к одежде, мир казался особенно тесным.

За высокими каменными стенами, невозможно было разглядеть даже как встает солнце, не говоря о том, чтобы увидеть целый мир. Жизнь в золотой клетке претила, все казалось скучным, однообразным, не интересным.

Всю свою жизнь он то и делал, что слушал свою дражайшую матушку, так рьяно опекающего его и не позволяющую и шагу ступить без ее ведома. И как бы не прискорбно это не звучало, лишь с смертью отца, Теодор смог в-первый раз вдохнуть. Будучи единственным наследником, его всю жизнь готовили к дню, кога он займет свое место на троне.

Игры с другими детьми были под запретом, чтение любой литературы, не связанной с учебой, так же были в немилости у матери. Он все свое время должен был посвящать учебе, ни на минуту не прерываясь на пустые вещи, коими и были игры с сверстниками. Единственной отдушиной была любая сестрица, и, пожалуй, она же была тем, кого Теодор любил настолько сильно, что выпади шанс и он бы умер ради ее же спасения.