Ведьмы не сдаются!

Ванде пришлось поджать ноги — стадо голубых кабанчиков со слоновьими хоботами и заячьими ушами проскакало совсем рядом.

От ужаса она сама не замечала, как кричит бессвязное:

— Они растут! Они размножаются! Они прут!

Лис поддержал хозяйку душераздирающим мявом.

— Де-етки! Де-етки! — стонала Дыра.

Ванда рывком подтянула к себе метлу и шляпу с косой, попыталась встать и снова упала. Весь мир нёсся вскачь, взбрыкивая, как дикий мустанг. Даже Лекс не удержался на ногах. Ему пришлось воспользоваться дудкой, чтобы создать для них островок относительного спокойствия.

К этому моменту Ванда пришла в себя. За срыв было стыдно, и она напустилась на укротителя:

— Что творится? Почему она опять как с цепи сорвалась?

— Спроси своё начальство, — бросил он, провожая взглядом протоплазменную орду. — Вы отняли у Мамы детей. И теперь причиняете им боль.

— Мы? А вы?! — Ванда задохнулась от возмущения и досады на саму себя. Ну почему, почему она испытывает чувство вины? Она ничего плохого не сделала! — Вы чем лучше? — выкрикнула горячо.

— Мы не гоним, — Лекс повернулся к ней. — Мы сдерживаем и направляем, ты же видела. Стараемся выбирать малонаселённые районы, замедляем, как можем. Только, боюсь, на этот раз сдержать не получится. Мама потеряла терпение…

— Де-етки! Та-ам! — взвыла Дыра.

Или уже не дыра, а магическое зеркало-антенна?

Плёнка превратилась в полупрозрачный экран, и Ванда решила, что Дыра умудрилась поймать выпуск новостей: камера наехала на витую решётку с бронзовыми пиками поверху и перескочила на общий план того, что пряталось за ней.

Идеально подстриженные изумрудные лужайки, идеально ровные асфальтовые дорожки, в том числе пара огороженных — для экскурсантов. И в глубине огромного парка — характерные очертания длинного здания с тремя фронтонами. Вид, знакомый каждому по газетам и телерепортажам.

«Получаю координаты, — деловитым штурманским голосом сообщил Лис. — Это…»

— Резиденция архонта? — у Ванды пропал голос.

А камера между тем кружила вокруг здания, показывая то западный фасад, то восточный, то внутренний двор.

— Подожди, так вся эта масса чешет прямо на Сердце Родины? Их надо остановить!

Камера подлетела вплотную и зависла у окошка цокольного этажа.

За окошком было скучно: бледная стена, сизая ковровая дорожка на полу. Камера попрыгала вверх-вниз, ища вход, и нырнула в открытые двери балкона на третьем этаже.