Ведьмы не сдаются!

Чтобы в Чёрной Дыре откликнулась что-то доброе.

— Хочешь сказать, в ней есть добро? — поразилась Ванда.

Она чуяла злобу, ненависть, зависть, гнев, жажду насилия, страх… Боль тоже чуяла. Но ничего хорошего. Один мрак.

— Чёрный, как и белый, включает все цвета спектра, все эмоции. Так что… будем искать. Не найдём, нам же хуже. Вперёд!

Он сыграл пару нот и подбросил дудку вверх. Инструмент повис в воздухе, продолжая издавать тихие звуки, от которых сердце замирало в предчувствии чего-то пугающего. Такая музыка бывает в фильмах, когда герой крадётся по тёмному подземелью, зная, что рядом бродят…

— Чудовища вида ужасного, — начал Лекс замогильным голосом.

Ванда хихикнула. На нервной почве, не иначе. Или от неожиданности.

— Почему козлёнка?

— Ну, котёнка, если хочешь. Не перебивай!

Тут зафыркал и зашипел Лис. «Котёнка? Ещё чего! Не надо нам таких сказок! И вообще, кто котят обижает, тот будет иметь дело со мной. И с моей Ви.

Лекс хрюкнул, подавляя смех, но сбить себя не дал.

— И стали зефиром кормить его, — продолжал он таким зловещим тоном, что шея у Ванды покрылась холодными мурашками.

И стали кефиром поить его,

Играть с ним и в шашки, и в домино,

Водить в луна-парк, зоосад и кино…

«И заставляли носить кимоно», — передразнил Лис. Он, как и Ванда, не верил в силу сказок и стишков. Всё хорошо к месту. Одно дело, когда перед тобой милые малыши в Яслях, а другое — вот это непроглядное «чудовище вида ужасного».

Лекс, видно, считал, что стоит. У него даже испарина на лбу выступила от стараний.

И долго над ним измывались они, — декламировал он.

Ответа весь день добивались они:

Скажи, где же наши детёныши —

Птенцы, и мальки, и зверёныши?

По зеркалу тьмы прокатился голубой всполох и осел пятнышком на поверхности «языка». У Ванды дрогнуло в груди — ведьмино чутьё намекало, что происходит что-то важное.

А терзаемый кефиром козлёнок признался наконец, что все детёныши ждут мам и пап в доброй книжке с картинками.

Лекс прочёл это четверостишие с большим чувством, не отрывая взгляда от Дыры. Но ничего не произошло.

Он на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел на Ванду.

— Твоя очередь.

— Я дурацких стишков не знаю, — насупилась она.

— Это не дурацкий стишок, а классика детской литературы. Ты же женщина, будущая мать, должна быть в курсе.

В мыслях у Ванды послышалось хихиканье Лиса.