Ведьмы не сдаются!

— Где моя шляпа? — спросила Ванда, выплюнув прядь волос, попавшую в рот, — в который раз.

В пластилиновой стране не были ни листвы, ни травы, с которой можно забавляться, и ветер выбрал игрушкой богатую шевелюру Ванды. Теребил, перебирал, путал, заставлял извиваться, лезть в лицо. И дул-то еле-еле, но от его лёгких прикосновений на голове Ванды воцарилось полнейшее безобразие.

Укротитель бросил взгляд на реку. Из молочных вод выпрыгнул молочный пёс, в зубах он держал чёрную шляпу, на которой не было ни пятнышка протоплазмы.

Пока пёс бежал по волнам, Ванда обратилась к силе, и сила откликнулась как миленькая. В один миг волосы были призваны к порядку — расчесаны, заплетены в толстую косу, уложены на темени улиткой и закреплены уцелевшими шпильками-заколками, усиленными магией, чтобы держали крепче.

Всё завершилось ровно к тому моменту, как протопёс уселся перед Вандой, вывалив молочный язык, и преданно уставился на неё молочными глазами. Ванда потрепала его по лохматой холке. Не собиралась — само вышло.

А мерзкий гоблин посетовал:

— Жаль. Тебе идут распущенные. Верно, рыжий? — подмигнул он Лису.

Кот так обалдел, что обслюнявленная верёвка выпала из его зубов.

«Чего это я рыжий?»

— Как чего? Ты — Лис. А лисы — рыжие.

— Для кого Лис, а для кого Василиск Кузьмич, — кот отвернулся, задрав нос. Шерсть в области воротника у него распушилась, став похожей на львиную гриву.

Предполагаемого отца Лиса и правда звали Кузькой. Забредал в колледж ведьм чернявый красавец с пышными усами — Ванда видела их брачные игры с кошкой сторожа, которая и произвела на свет её будущего фамильяра.

Укротитель кивнул.

— Ладно, Кузьмич, иди сюда. И ты, ведьма Нескажу. Поторопимся.

Кусок пластилиновой почвы, на котором они стояли, приподнялся над остальной поверхностью, образовав своего рода платформу, и плавно заскользил вперёд — на мост.

«Миль сорок в час, — прикинул Лис. — Мяу! Уже пятьдесят».

— А что, так можно было? — удивилась Ванда.

— Иногда можно.

Ехать было одно удовольствие. Ветер, который пять минут назад хотелось поймать и придушить, теперь приятно освежал. Платформа двигалась быстро, но плавно, и даже на подъёме и спуске держать равновесие не составляло труда.