Ведьмы не сдаются!

Ванда расслабилась, и постепенно ей полегчало.

Лес вокруг кишел протоплазменной живностью. На дубу цвета лаванды дремала толстая мармеладно-жёлтая змея в синюю крапинку. У неё было три головы и три хвоста. Среди кустов с золотыми и серебряными ягодами, похожими на ёлочные игрушки, резвились розовые многоножки. С дерева на дерево перепархивали миниатюрные мантикоры цвета киновари. В зарослях фиалкового самшита, усыпанного виноградно-зелёными цветками с красными тычинками, колыхалась желеобразная масса всех оттенков радуги, на её «спине» покачивались десятка четыре глаз, и все моргали вразнобой.

На тропу впереди выползла семейка из дюжины лазурно-голубых медуз. Первая была величиной с самовар, последняя — с теннисный мячик. Их зонтики стеклянно поблёскивали на солнце, полупрозрачные щупальца (называются ропалии, припомнила Ванда) ритмично сокращались, оставляя в траве искрящийся след. Мерзкий гоблин придержал волчицу, пропуская неторопливое шествие.

На плечо ему сел молодой грифон. Гоблин почесал грифону горло, покрытое нежным пушком — крылатый монстрик довольно курлыкнул и полетел дальше.

— Надо же, какой заботливый, — поддела Ванда.

— Это мои подопечные, — с улыбкой отозвался укротитель.

Казалось, само его присутствие притягивает протоплазменных тварей.

— А им нравится, когда ты их хлыстиком охаживаешь?

— Хлыст для другого, — его тон вмиг стал сухим.

У Ванды сжалось в груди.

— Куда ты меня ведёшь?

Или правильнее сказать — везёшь?

— К Разрыву.

— Зачем?

— Как зачем? Пытать будем.

Ванда обеими руками схватилась за верёвку на поясе и постаралась отыскать в себе хоть каплю силы.

Силы не было, верёвка не поддавалась, но Ванда на ходу соскочила с волчицы, бухнулась коленями в лужу цвета персика и заскрипела зубами, пытаясь разорвать протоплазменные путы. От напряжения перед глазами поплыли красные круги.

— Успокойся, я пошутил, — сильные руки подхватили Ванду под мышки и, прежде чем она успела взбрыкнуть, усадили обратно на волчицу, которая недоумённо тявкнула через плечо, будто спрашивая: «Эй, ты чего?»

— В лоб дам, — угрюмо сказала Ванда.

Вот сейчас очухается, силёнок поднакопит и даст… от всей ведьминой души!

— Никто тебя пытать не будет, — заверил укротитель.

— Тогда зачем я вам?

Он пожал плечами.

— Посмотришь, как мы живём.

— А потом?

— Видно будет.

— В общем, правды от тебя не дождёшься, — процедила Ванда сквозь зубы. — Гоблин есть гоблин.

Её охватило глухое отчаяние.