Кровь Творца. Эскулат.

— Спасибо! — обрадовалась Лия и подобрала брошенные ей камни.

— Не спеши! — остановил ее дух.

Она выпрямилась и поглядела на дерево, из-за которого тот выглядывал.

— Сначала плата за нашу помощь.

Лия согласно закивала. Достала из кармана в своем расшитом сарафане маленький ножичек, который всегда приносила на Илишу, поднесла к раскрытой ладони и уже привычным движением разрезала кожу. Протянула раскрытую руку и крепко зажмурилась. Через мгновение почувствовала холодное прикосновение к своей коже и едва не дернулась.

— И еще, — выпив немного ее крови, протянул тонким голосом дух, — когда тот ликиец поправится, должен будет прийти к нам. Запомни, Лия! Приведешь его к нам!

Она очень удивилась их условию, но против ничего не сказала. Согласно кивнула, еще раз поблагодарила за оказанную помощь и поспешила в деревню.

Дома же застала у постели умирающего встревоженную Яроху.

— Ну как, отозвались духи? — встрепенулась она при виде возвратившейся Лии.

— Отозвались, бабушка. И вот, что дали.

Здоровой рукой она достала из кармана сарафана камни и показала подошедшей Ярохе. Но бабушка на них едва взглянула, все внимание сосредоточила на раненной руке Лии. Вздохнула и покачала головой.

— Снова требовали свою плату?

Лия едва заметно кивнула.

— Снова, бабушка. Но с этим ничего нельзя поделать.

Сказав это, она подошла к ликийцу, опустилась на краешек лавки рядом с ним и, осторожно отодвинув бинты, вложила в них один из камней, подаренных духами Илиши. Приложила прямо к ране, на которую уже нанесла целебную мазь Яроха, и мысленно обратилась к богам, прося помощи и у них.

— А теперь остается только ждать, — с надеждой прошептала она.

Глава II (Риан).

В их деревне готовились к большому празднику, который устраивали в честь прославленного полководца Энге Янвора. Суматоха творилась невообразимая, и тетя Леля попросила Риана не отвлекать ее понапрасну.

— Давай, беги на двор и поиграй с другими детьми, а у меня под ногами не путайся, — улыбнулась ему и потрепала по взъерошенным волосам на макушке. Медным, как тот поднос у старосты Лювира, который тот выменял год назад у проезжего торговца.