Украсть у дракона

Терпеть не могла работать в команде, предпочитая отвечать только за себя. Но Базилю виднее.

Я едва поспевала да худым как жердь и длинноногим Шныком. Один его шаг равнялся примерно полутора моим, но ему не было равных во взламывании магических замков. Он буквально нутром чувствовал какое применено заклятие или артефакт и безошибочно находил способ отпереть. Видимо, похитить придется что-то действительно очень редкое и надежно запертое.

Так, петляя по лабиринту владений Базиля, где легко мог заблудиться любой, кто попал сюда случайно, и так же легко пропадал без следа, мы приближались к заброшенным развалинам старинного храма.

Ступив на порог, каждый из нас коснулся выступающего камня, и все сразу же преобразилось — вместо обрушенных и выщербленных непогодой, потемневших от времени стен, перед нами предстала ровная кладка, сверкающие чистотой окна и неизменный цветок в горшке.

Тяжелая дубовая дверь гостеприимно распахнулась, и на пороге возник хозяин. Баз почти не изменился, с тех пор, как испугал меня.

Я уже смирилась со смертью и мечтала только, чтобы поскорее голод перестал терзать внутренности, и наступил покой забвения, когда сильная, покрытая крупными веснушками рука схватила за шкирку и приподняла.

—

Ты чей, малец? — спросил незнакомец, с любопытством разглядывая меня. — Да ты девчонка! — его необычайно яркие синие глаза изумленно округлились, а я собрала последние силы, приготовившись сопротивляться. Не для того я сбежала из дома удовольствий, когда хозяйка решила, что я достаточно взрослая и смазливая, чтобы вырасти от простой служанки до шлюхи.

Я изворачивалась в его руках, как бешеный угорь. Кажется, несколько раз умудрилась лягнуть и даже цапнула за мускулистую руку, только держащие за шиворот пальцы не разжались.

—

Ну-ка, ну-ка, — зажав в кулаке другой руки край рукава, он повозил им мне по лицу и присмотрелся.

—

Иди к Ганду! — просипела я. Горло уже давно саднило, погода стояла не сказать, чтобы жаркая, а на таверны денег не было. Хотела плюнуть ему в лицо, вот только во рту все пересохло.

—

Эх, молодежь, — вздохнул он. — Не понимает, когда ей добра желают, — свободной рукой он достал из кармана пузырек, смочил платок и прижал к моему лицу.