Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Поговорка имеет значение неправильного, но значимого выбора)

Через несколько дней фигура истины медленно, со скоростью раненой черепахи все еще ползла по карте. Хагалаз поморщился и отвернулся, гипнотизируя уходящие ввысь стеллажи с книгами. Как она сказала? Правильное решение не всегда верное? Бред. И поговорка, и старушка, что ее произнесла. Хэлл знал, что ему нужно делать, только уже который час не мог на это решиться. Он обходил стол по кругу, заложив руки за спину, и наблюдал, как Ави пробирается в чащу Багряного леса.

То, что хьенд собирался сделать, противоречило его собственным убеждениям. Но согласно тексту Священного Писания, именно это обязан сделать главнокомандующий армии, когда Империи Сион угрожает опасность. Угроза в лице Авалоны Кэрролл выглядела смехотворно. Маленькая вертлявая девчонка. Кому она может навредить? Разве что самой себе.

Но она предатель и все это время имела доступ к закрытой информации. С ней нужно покончить.

Хагалаз зарычал от бессилия и стукнул кулаком по столу, как совсем недавно сделал Фонзи.

Мужчина взъерошил волосы, его лицо искривила судорога боли. Он боролся сам с собой. В голове, будто бы специально издеваясь, звучал голос сына.

“Она для тебя значит больше, чем кто-либо. Я не поверю, что ты будешь стоять и смотреть, как Авалону сжигают заживо”.

О нет. Хагалаз не собирался смотреть на ее казнь. Он готовился совершить ее сам, взять на себя это бремя. Если он не сделает это сейчас, она все равно умрет, но в муках инквизиции. Именно этим пытался успокоить себя хэлл.

Он протянул руку вперед, чтобы коснуться фигуры, но ладонь замерла, так и не обхватив пальцами стекло, за которым клубилась дымка.

— Будь на ее месте другой, я не стал бы медлить, — его голос дрогнул в тишине Зала Совещаний. И эта тишина неожиданно сбросила с Хагалаза тяжелый ошейник. Слишком долго он был цепным псом, холодным и безжалостным. Он закричал, подобно зверю, впавшего в ярость, — Почему она? Почему именно она?

Он рванул на себя карту, фигура истины прокатилась по столу и полетела вниз.

Глаза Хагалаза расширились от страха. Резкое движение и он поймал фигуру над самым полом и бережно прижал к груди.

— О, Ави, девочка… Что же ты натворила?

К горлу подкатила тошнота, а желудок скрутился в узел. Если бы он только мог ей помочь… Рой голосов в его голове постепенно стихал. Хьенд поднес фигуру к губам, чувствуя ужасающий холод. Правильно. Так и должно быть.

Холодно и пусто.

Когда он разжал пальцы, показалось, что мир остановился.