Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Опираясь на деревянную клюку, она, прихрамывая, направилась к нему. — Какая честь видеть сильных мира сего в своей скромной таверне.

Показалось или ее голос сочился сарказмом?

— Вы хозяйка? — спросил он, стараясь не обращать внимание на странное напряжение вокруг.

— Тетушка Наяна, если угодно.

— В вашей таверне укрывался один из моих всадников. Женщина по имени Авалона Кэрролл. Стройная, две темные косы, зеленые глаза. Видели такую?

— Всадники редко сюда захаживают, — ответила тетушка Наяна, почесав подбородок.

— Вы не ответили.

Она усмехнулась, покачав головой.

— Твои мысли заняты совсем другим, хьенд. Может быть, хорошенько подумаешь и спросишь меня о чем-то ином?

Хагалаз прищурился. Странно, казалось, она находилась у него в голове. Насколько бы сильно хэлл не желал сосредоточиться на своей истинной цели, каждый раз перед его лицом мелькал образ юной Сольви. Его жены. Пока таверну окружал запах пересоленной каши, Хагалаз не мог думать о другом.

— У вас отвратительно готовят, — сказал он.

— А ты сначала попробуй.

Она усадила его за свободный круглый столик, и в тот же миг к нему подскочили официанты с подносами. Тарелка с манной кашей и железная кружка сока. Да они издеваются. У него нет времени на то, чтобы предаваться воспоминаниям и все же… Он взял ложку и зачерпнул кашу. Она была кошмарно соленой. Уголки губ мужчины поползли вверх. Да, это определенно была она. Манная каша, приготовленная в военном чугунном котле. Вкус не изменился.

— На самом деле люди - это открытая книга, — произнесла тетушка Наяна, с кряхтением занимая стул напротив, — кто-то раскрывается сам по себе, и его страницы читаются легко, к кому-то приходиться пробираться через дебри словесных оборотов и сносок, а кто-то отказывается открываться, не осознавая, что уже открыт, просто титульный лист пуст, как и все остальные страницы. Ты именно такой.

Она улыбнулась, и морщины на ее лице стали напоминать зигзагообразные молнии.

— Ты пишешь себя сам, пока других создают, — плечи Хагалаза напрягались с каждым словом этой удивительно проницательной женщины.

Хагалаз встал, стул отъехал назад, но не упал. Зачем он пришел в таверну? Что за глупый вопрос? Он хотел найти Кэрролл, убедиться, что она предатель или, наоборот, опровергнуть это предположение.

— Только отвечай правдиво, — добавила хозяйка.

Честность.