Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Он собирался развернуться к всадникам, но де Хэльд вдогонку произнес:

— Если тебе будет сложно, то я сделаю тебе одолжение и сам принесу голову сучки императору.

Последняя капля терпения обрушилась на землю проливным дождем. Хагалаз развернулся и ударил де Хэльда в челюсть. Послышался звук ломающихся костей. Он схватился за подбородок, его рот наполнился кровью.

— Урод, — выплюнул Хагалаз.

Воины иль Зоро обнажили копья и направили их в сторону хьенда. В тот же момент перед мужчиной образовалась живая стена из всадников.

Хагалаз мрачно оглядел свои разбитые костяшки. Боли он не чувствовал, ее глушил холодный темный дождь. Капли шумно вонзались в доспехи, разбивались и стекали струйками по нагруднику. Вода остужала разгоряченное лицо. Он всегда принимал решения рационально, и этот раз не стал исключением. Хагалаз понимал, какие последствия его могут ждать, и не боялся этого.

Больше всего на этом свете он боялся, что слова де Хэльда в конечном итоге окажутся правдой.

Почувствовав на себе взгляд, Хагалаз машинально повернул голову. Аврелия смотрела на него так пристально, будто бы собиралась испепелить на месте.

“Она знает”, — равнодушно промелькнуло у него в голове. Резкий крик Йеры заставил Хагалаза поморщиться.

“Дурак. Идиот. Глупец”, — повторял Филберт голосом белого ворона. Он злился и имел на это полное право.

— Расступитесь, — сказал Хагалаз всадникам.

Де Хэльд больше не улыбался. Он с ненавистью, которая могла появиться только когда задевали твою гордость, прожигал взглядом хьенда.

— Поверьте, то, что наше государство временно объединилось с вашим в военный союз, еще не означает, что вы имеете право бездоказательно выдвигать обвинение в сторону моих всадников, — тоном, в котором слышались удары молота о наковальню, отчеканил Хагалаз.

Обен сплюнул кровь ему под ноги, но мужчине было все равно. Он развернулся и направился во дворец.

Ключ. Гребанный ключ от темницы он самолично передал в руки Авалоне. Хагалаз устало закрыл лицо руками. Он сидел за массивным металлическим столом в Зале Совещаний. По левое плечо от него восседал угрюмый, как ночной лес, Филберт, по правое - злая Аврелия. Еще немного, и она бы вспыхнула. Хагалаз убрал руки от лица и начал нервно барабанить пальцами по столу.