Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Всадница открыла глаза, и в ее лоб уткнулась влажная морда. Ярая фыркнула, обдав хэллу теплым дыханием.

— Здравствуй, Хаул, — почтительно поздоровалась Авалона.

Красные глаза-бусинки сверкнули. Авалона погладила ее по заплетенной в косу гриве, зная, что ярой это понравится.

— А не ее ли изображение высечено на двери сокровищницы? — задумчиво произнесла Этери.

— Ярые лошади - символ Империи Сион, — ответила Авалона, продолжая гладить Хаула. — Их профиль украшает герб государства. Ярые - дикие животные и не каждому готовы подчиниться.

— Видимо, нам повезло, — в голосе альва угадывалось недовольство.

— Верно. Потому что мы улетим отсюда.

Этери издала удивленное “о”, а Элфи закатил глаза.

— Показушники.

— Есть другие предложения? — мрачно осведомилась хэлла.

— Пока нет.

— Тогда…

Она запрыгнула на спину Хаула и протянула руку, помогая Этери забраться.

— Держись за меня как можно крепче, — предупредила Авалона и почувствовала, как руки девушки послушно обвили ее талию. — Альв, ты идешь или остаешься здесь?

Элфи стоял, нервно притопывая ногой, но все же забрался на спину лошади.

— Покатался я однажды на ярой… — сказал он и тут же смолк.

— И? — полюбопытствовала Этери.

— Эта история не очень хорошо закончилась. Авалона, — выдохнул он имя всадницы, — сначала нам нужно в город.

— Ты спятил?

Всадница гневно повернулась назад, чтобы увидеть лицо обнаглевшего альва.

— Нас уже могут искать и в город путь заказан.

— Это не надолго, — совершенно не переживая, отозвался он. — Место надежное.

— Такое же надежное, как “Зверинец”? — мстительно уточнила Этери.

Авалона фыркнула, и Хаул вместе с ней.

— Нет, гораздо лучше. Будем приводить тебя в нормальный вид, дорогуша.

— Что ты имеешь в…

Этери не успела договорить. Ярая нетерпеливо сорвалась с места. На них обрушился холодный летний дождь и ощущение долгожданной свободы.

Хагалаз

Низкий звук сигнального рога заглушил назойливую болтовню Аврелии, жаль только, что не надолго. Выслушивать ее жалобы Хагалазу откровенно надоело.

Лицо женщины напоминало прокисшее молоко, и вместо того, чтобы обсуждать нынешнее положение дел в кругу своих дьердов, она в который раз повторяла ему, почему казнь альва стоит перенести на сегодняшний вечер. Хагалаз остановил ее на полуслове резким движением руки. Ему не понять всепоглощающей ненависти Аврелии. Он всегда подходил к решению недопониманий с холодным рассудком. Сначала думал, потом делал. Наоборот поступают только глупцы.

Мужчина поморщился.