Сны из Ада

Первопроходцы, которые явились сюда из других миров, успели на горьком опыте ощутить разницу между животным, пусть даже магическим, и элементелем, который из-за схождения родного плана со срединной сферой, обрëл материальное воплощение.

Столкнувшись с ними, надо быть готовым к смертельной битве с сильным, умным врагом, который, к тому же, находится в естественной среде обитания.

Наибу уже не раз приходилось вступать в конфликт с коренными обитателями этого мира. Побеждал он далеко не всегда, но выгоду ухитрялся извлекать даже из самых неудачных предприятий.

Если элементаль слишком силëн, его можно перехитрить. Увести, к примеру, от гнезда, спокойно взять, что нужно, а затем уплыть восвояси.

Обычно эта тактика работает, Наиб с командой проворачивали такое множество раз, успевая уйти прежде, чем элементаль их заметит и возьмёт след. Но в этом похоже удача изменила им. Они сделали всë правильно, оставили приманку, обошли гнездо по широкой дуге, чтобы не обнаружить себя раньше времени, и затаились, даже выдержали положенный тайминг, когда рыба-змей скрылся из виду.

И только после этого высадили водолазный десант. Не мешкали, быстро отыскали кладку, распихали всë по ящикам и почти уже вернулись на субмарину в целости.

Но этот элементаль оказался умнее своих собратьев и сообразил, что его дурят...

Даже хорошо, что рыбо-ящер запомнил Наиба и сконцентрировал всю свою ненависть именно на нëм. Не придëтся уводить это чудовище от ребят.

И вновь всë пришло в движение, злая сила элементаля-хозяина вод подхватила тифлинга и понесла его навстречу погибели.

Но на сей раз он был готов и не противился многократно превосходящей силе, лишь не давая ей себя дезориентировать.

Рыбо-ящер аж предвкушал, как будет пробовать пропахшее серой мясо тифлинга. Его зубы часто-часто клацали, язык, что вырвался из пасти, хлестал из стороны в сторону, длинное туловище извивалось, не двигаясь с места, а глаза продолжали следить за вожделенной добычей.

Своими чувствами элементаль щедро делился со своей безмозглой рабыней, водой, изливая на неë все свои переживания.

И даже обрывки мыслей. В разум Наиба с настойчивостью механизма ввинчивались заскорузлая обида чудовища, тлеющая ненависть, жгучая ярость и голод. Он гнал от себя всë это, не давая наваждениям мутить свой рассудок. Но они тем не менее проникали в него. Пусть и не так глубоко, как могли.

Тифлинг всë отчëтливее понимал устремления своего врага, которые тот и не думал скрывать.