Превратности судьбы

Старый дурак до последнего говорил о том, что это он переодел раненого князя в обноски, и убедил вас, что из него выйдет хороший крепкий раб.

- Что с Улраном? - снова повторил барон.

Остергам же продолжал говорить так, будто не слышал вопроса.

- Представляете, ваш слуга тем же вечером явился к моему дому и принялся уговаривать привратника пустить его к вам. Он был настолько убедителен, что его пустили и проводили ко мне.

Герцог холодно улыбнулся.

- А потом мои люди долго беседовали с ним… - он помолчал, наблюдая за испуганным Ивоном.

- Я был удивлен, когда старик заговорил об Эвиане Древ. Зато я теперь больше доверяю умению своих людей найти подход к разным упрямцам.

Он поболтал вином в бокале и сделал неспешный глоток.

- Я даже подумывал о том, чтобы они попытались найти правильный подход к вам.

Ивон сжал зубы и выпрямил спину.

- Ну же, не стоит так напрягаться! - Остергам рассмеялся. - Я бы мог приказать своим людям, но у меня есть кое-что получше. Не зря же глашатаи по всей провинции каждый день объявляют о наказании за укрывательство преступника.

Герцог встал со своего кресла, подошел к окну, и продолжил.

- Завтра на площади будут судить банду Никлоса Удачливого, а на десерт я оставлю суд над вами, дорогой барон. Потом те же глашатаи доведут до каждого жителя, где конкретно вы будете трудиться на благо провинции. Думаю, ваша сестра не замедлит явиться к вам на выручку. Как вы думаете?

Он обернулся и посмотрел на Ивона.

- Где Улран? - тихо спросил тот. - Я хочу попрощаться с ним.

- Вашего слуги больше нет, а вот вы есть. - С деланным сочувствием сказал Остергам. - Пока у вас есть возможность избежать завтрашнего суда. Подумайте об этом.

Барон медленно покачал головой.

- Ах молодость, молодость. Юношеский максимализм и неверие в то, что может случиться что-то непоправимое, - ласково протянул герцог и жестко закончил: - У вас время до завтрашнего утра. Уведите.

В камере барон бесцельно бродил из угла в угол, сожалея о том, что не настоял, чтоб Улран отправился домой.

Он вспоминал глаза старика, когда тот встретил их в таверне – сколько радости и старческого лукавства было в них! А он не нашел в себе сил погасить эту радость, пожалел. Лучше бы он остался в глазах дядьки неблагодарным чудовищем, накричал бы на него, отослал, но старик остался бы жив!

На фоне раскаяния угрозы Остергама в свой адрес он воспринимал как что-то пустое. У Ивона был месяц после отъезда Горлины, чтобы смириться со своим выбором.