Оберег луны (не) истинная волчица

На вид ей было далеко за шестьдесят и я не знала эту женщину. Вероятно, она не посещала наши литературные вечера. Взъерошенные, коротко остриженные, седые волосы, указывали на то, что она тоже спала, как и вся больница.

— Вы доктор? — миролюбиво спросил Глеб.

— Доктор, — ответила она.

— У нас тут скорее-всего вывих, — сказал мой похититель и протиснулся в дверь.

— Ох, — всплеснула она руками. — Как же вас так угораздило? Ночью.

— Оступилась она, — буркнул Глеб.

И только сейчас до меня дошло, что если бы он не наступал на меня со своим «подвезу», то моя нога сейчас была бы в полном порядке.

— Проходите в смотровую, — показала она на дверь кабинета, а сама ушла куда-то дальше по коридору.

Глеб занёс меня в кабинет и посадил на кушетку. Он даже не запыхался, столько времени таская меня на руках.

— Это всё из-за тебя, — зашипела я на него. — Из-за тебя я ногу подвернула.

— Прости, Тась, я не думал, что так получится, — он смотрел на меня с такой мольбой в глазах и настолько быстро, и искренне раскаялся, что я потеряла дар речи.

Сидела и хватала ртом воздух, кипя от нахлынувшего возмущения и в тоже время, понимая, что он и не виноват. Не мог же он, действительно предугадать, что я наступлю в ту яму и подверну ногу.

В это время в кабинет вошла доктор и принялась осматривать мою ногу, которая уже раздулась до ужасающих размеров в районе щиколотки и приобретала синюшный оттенок.

— Сейчас сделаем снимок, чтобы убедится, что там нет перелома и тогда вправим вывих. Но в любом случае придётся походить несколько дней с повязкой.

— Он мне не муж, — буркнула я и добавила шепотом, чтобы слышала только доктор: — Он вообще меня похитить собирается, вызовите полицию.

— Жених я ей, — оскалился Глеб, будто услышав мои слова и поднимая меня на руки.

— Дело молодое, — улыбнулась доктор.

Глеб вынес меня из кабинета и понёс на рентген.

— Тась, я тебя чем-то обидел? — как-то тоскливо спросил он, когда мы оказались в коридоре.

— Да, из-за тебя я ногу подвернула, а может и сломала, — буркнула я.

— Да я о другом, — вздохнул Глеб.

А мне вдруг стало неловко. Действительно ведь, хотел бы что-то плохое со мной сделать — ему бы и вывих мой не стал помехой.