Камелия. Похищенная ученица

Вы не должны прослыть недоучками!

– Не беспокойтесь, господин Батли, – ответила Беатрис, стараясь произносить слова медленно, чтобы он мог уловить по губам смысл сказанного, – я буду писать и проговаривать одновременно.

– Что вы говорите? – переспросил он, прищуривая выцветшие светлые глаза. – Повторите еще разок.

Беатрис подавила желание схватиться за голову и сбежать. Она отложила мел и, взяв с ближайшей парты бумагу и перо, вывела крупными буквами свою идею на всеобщем и протянула господину Батли.

– А! – с воодушевлением воспринял он ее предложение.

Беатрис старалась писать как можно разборчивее, а когда говорила, поворачивалась лицом к преподавателю и четко произносила формы заданного глагола. Она справилась довольно быстро, и господин Батли остался удовлетворен ее ответом, а особенно его обрадовала возможность спросить еще одну адептку. На этот раз вопрос оказался легким, белокурая Ленокс подняла руку и начала отвечать. Урок потек в привычном русле, преподаватель словесности расслабился, откинулся на спинку кресла и начал клевать носом.

На арифметике господин Жуль выглядел до того удрученным, что выпускницы сидели тихо-тихо, боясь навлечь на себя его внезапный гнев. Но он явно был поглощен исключительно внутренними переживаниями и даже не стал проводить устный опрос. Господин Жуль дал письменную работу на весь урок, а в конце, быстро проглядев тетради, всем поставил приличные отметки. Ученицы так обрадовались внезапному приступу благодушия господина Жуля, что в считаные минуты покинули его кабинет, опасаясь, как бы он ни передумал и не исправил баллы.

После обеда их ждал самый увлекательный предмет из всего курса обучения – мировая история и география. Ученицы любили его больше других по той простой причине, что импозантный и обаятельный господин Джон Лавинас обожал рассказывать и совсем не был склонен слушать. Адептки по большей части помалкивали на его занятиях, запоминая пространные речи о диковинных странах и решающих для мировой политики сражениях.

Оценки преподаватель ставил как придется, вернее, как всесильный Эльвин на душу положит, но в ведомости, как правило, оказывались баллы не ниже средних. Господин Лавинас считал себя прекрасным педагогом, способным блестяще объяснить любой материал, и в знаниях адепток не сомневался.

– Проходите, проходите! – позволил он войти адепткам, огласив кабинет мощным басовитым голосом. – Располагайтесь и начнем.