Камелия. Похищенная ученица

– Понял, – кивнул Эдман, отпирая защелку. – Ладно, тогда ступай. Если мне еще что-то понадобится, дам знать.

– Хорошо, – ответила Сонар и исчезла за дверью.

Эдман некоторое время постоял в одиночестве, обдумывая полученные сведения, и наметил себе план действий.

«Для начала нужно проследить за патронессой, – решил он. – Какая-то она подозрительная. Вечно появляется, как из-под земли, и рыщет по школе, словно гиена в поисках падали. Дальше Вогард Жуль. Не такой уж он и старый, от силы лет пятидесяти, а ведет себя как брюзжащий старик, да и смотрит на адепток, будто голодный ящер на аппетитных кроликов.

Стоит проверить, чем он занимается на досуге, у таких типов иногда бывают самые неожиданные увлечения. А вот Лавинаса и Монд придется оставить на потом. Оба слишком яркие и все время на виду, точно так и хотят всем показать, что они чисты, и заподозрить таких общительных, приятных людей не в чем».

Эдман определился с дальнейшими действиями и в добром расположении духа покинул укрытие. Ему предстояло с новыми силами отражать непрекращающиеся атаки убойного женского обаяния, при этом ведя расследование.

Глава 13

В Камелии, как и во многих других государственных учреждениях империи, последний день недели отводился для отдыха. Утром все обитатели школы собирались в храме, чинно выслушивали положенные молитвы и речь священнослужителя, затем завтракали в столовой и дальше уже могли каждый заниматься своими делами.

Конечно, это правило касалось только служащих и преподавателей, адептки же под надзором дежурной бонны отправлялись на утреннюю прогулку в местный сад, затем приводили дортуар в соответствующий определенным требованиям вид, меняли постельное и нательное белье, делали домашние задания и, наконец, шли париться в бане.

При этом и прогулка, и мытье каждый курс совершал в строго установленное время и в определенной очередности.

Беатрис пришлось подняться раньше других однокурсниц, чтобы закончить опостылевшую вышивку. От длительной монотонной работы у нее уже все расплывалось перед глазами.

Шея затекла и начала ныть, пальцы нещадно болели при каждом стежке, Беатрис с трудом ими шевелила, а ненавистное платье все еще не было готово.

«Если я успею доделать к обеду, – подумала она, – это будет истинное чудо».

Но в душе она не верила, что справится. Работа оказалась настолько масштабной, что и опытная мастерица провозилась бы вдвое дольше, не говоря уже о начинающей.

Беатрис точно не помнила, когда научилась рукодельным премудростям.