Камелия. Похищенная ученица

Кроме того, я отправлю в департамент подробный отчет о том, как у вас принято воспитывать адепток, и пусть вопрос применения телесных наказаний решают те, кто в ответе за поступающих сюда девушек.

Директриса побледнела, сжала до хруста тонкие узловатые пальцы и выговорила:

– Так значит, вас не просто прислали на замену господину Дудгану? Департамент что-то подозревает и устроил вас сюда в качестве проверяющего?

«Вот проклятая старуха! – подумал Эдман и помянул директрису в самых нелестных, бранных выражениях. – Только ее подозрений мне и недоставало».

– С чего вы взяли? – Он сделал вид, что сильно удивлен, раздосадован и даже обижен. – Никому и в голову такое не пришло бы. Ваша школа на хорошем счету. Помощник главы департамента так мне и написал в письме, где сообщал о новом назначении. Последняя проверка выявила проблемы у адепток исключительно в знаниях манологии. Именно поэтому я здесь. Больше никаких нареканий в ваш адрес, уж поверьте. Я давно преподаю и не стал бы тратить время на второсортное учебное заведение.

Бледные щеки директрисы слегка порозовели, в светлых глазах сверкнул огонек удовлетворения, и Эдман продолжил в том же духе, собираясь полностью закрепить свои позиции:

– Школа блаженной Камелии, на мой взгляд, недооценена. Она достойна высшей отметки в списке проверяющей комиссии. Но прорваться в передовые учреждения для дайн не так-то легко. Вы ведь понимаете, что вам понадобится несколько больше усилий, чем просто пороть деревенских девок за малейшую провинность? – Эдман умышленно надавил на больную мозоль директрисы, и теперь не собирался выпускать ее из тисков своего красноречия.

– Ваш опыт работы впечатляет, – сиплым голосом отозвала директриса, совсем сбитая с толка. В своих фантазиях она явно с удовольствием бы примерила пурпурную ленту, врученную ей главой департамента, за особые заслуги на поприще служения империи.

Эдман поднялся и принялся расхаживать по кабинету, периодически приближаясь к столу и нависая над сидящей за ним директрисой.

– В первую очередь установить телесные наказания исключительно как крайнюю меру. Например, за нападение на других адепток или работников школы. Это очень серьезная провинность, и тут уж без порки никак.