Камелия. Похищенная ученица

– Мне не хотелось есть, и я поднялась в дортуар, чтобы лечь пораньше, – пролепетала Беатрис.

– Что ты искала в шкафу? – продолжила допрос бонна, открыв дверцу и пытаясь в куче вещей найти то, с чем возилась адептка.

– Ничего особенного, – отозвалась Беатрис. – Мне понадобился чистый носовой платок. Кажется, у меня насморк начинается. Апчи! – Она чихнула и тут же вытерла совершенно чистое лицо носовым платком, припрятанным за манжетой платья.

– Иди в лазарет, и чтоб не появлялась здесь, пока мединна Замас не разберется с твоим здоровьем.

Беатрис в недоумении уставилась на бонну, но тут же поклонилась и устремилась через спальню в коридор. Уж лучше поскорее исчезнуть и не выяснять причину плохого настроения Жози.

Двор закрытой школы заливали багряные лучи закатного солнца, полыхая на крышах и стенах каменных построек. Холодный ветер дул, не переставая с самого утра, и даже теплая накидка не спасала от его неистовых порывов.

«Сегодня взойдет луна», – с грустью подумала она.

Бабушка Альма умерла в точно такую же ясную осеннюю ночь, и с тех пор Беатрис считала бледнолицую хозяйку угасшего небосклона предвестницей беды.

До наступления темноты оставалось чуть меньше получаса. Беатрис свернула к оранжерее, решив дождаться Атли в условленном месте. Мединна Туард недавно договорилась с Беатрис хранить ключ за дверным наличником, чтобы можно было приходить и поливать растения, когда одна из них свободна.

Она осторожно вошла внутрь, бесшумно затворила дверь и застыла.

«Может, мединне Замас срочно понадобились какие-то ростки для снадобья? – подумала Беатрис. – Тогда она очень удивится, если увидит меня здесь».

Беатрис дошла до центрального прохода и уже хотела свернуть в сторону кухоньки, как увидела темную фигуру за пышным кустом гибискуса и замерла.

– Добрый вечер, Беатрис, – сказал Атли и вышел ей навстречу. – Спасибо, что пришла.

– Добрый вечер, господин Даренс, – отозвалась она, не спуская с него настороженного взгляда. – Зачем вы хотели меня видеть?

Сегодня он снова был в темном костюме для верховой езды и с хлыстом в руках, только высокие сапоги запылились и испачкались в грязи.

– Мы же договорились обращаться друг к другу по имени, – с легкой досадой упрекнул он.