Её высочество рыжая ведьма.

Старуха что-то определенно задумала и да, уходить не торопилась, продолжая наблюдать за Серым магом и собственной вештицей, замершей на пороге в грязном, окровавленном платье.

— Уходи, — хрипло повторил Ран и недовольно махнул рукой. Поток ветра снес старуху на добрых пару метров. Силен маг, ничего не скажешь, но можно и поуважительнее со старой женщиной.

Теплые руки нежно подхватили за талию, крепко прижали к груди. Но этого магу показалось мало. С мальчишеской улыбкой на устах Ран поднял мое тело на руки и потащил в дом.

Я не сопротивлялась, хотя недовольство отчетливо проскальзывало на лице. А зачем?! Пусть радуется! Пусть почувствует себя победителем!

— А вот теперь все в порядке, — водрузив меня на кровать, с удовольствием произнес маг. Он быстро взмахнул рукой, и пламя в камине стало выше, стремительно нагревая комнату. А мне ничего не оставалось, как упорно всматриваться в потолок. Говорить не хотелось. Верить в то, что предо мной Серый маг — не хотелось тем более! Так я и лежала, тихо, мирно и совершенно неподвижно, стараясь уложить мысли по полочкам.

Но любой «идиллии» приходит конец. В моем случае думы разлетелись от обычного зычного стука металла о твердую поверхность пола. То, что произошло дальше, стало неожиданностью! Тазик! Рядом со мной оказался небольшой, круглый тазик! И он нервировал своим неопределенным предназначением!

— Что ты делаешь? — завопила я, почувствовав влагу на своих ногах. Попыталась вскочить, откуда только силы взялись, но мужчина силой удержал на кровати.

— Я собираюсь тебя помыть. Знаешь, не люблю тащить, что не попадя в свою постель. Но… иногда выбора просто нет.

— Выбор есть всегда, — отодвигаясь на противоположный край «лежбища», произнесла недовольно.

— Хватит, Измира. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Я не собираюсь спать с окровавленной девушкой, предпочитаю «чистых и непорочных».

— Ха-ха, — злобно выдала я и приподнялась. — Ран ‘Грей, я требую чтобы меня отпустили домой!

— Поползешь на карачках? Нет уж, избавь меня от угрызений совести перед ночью грядущей! Нет ни сил, ни желания ползать по уши в снегу, надеясь отыскать бездыханную тушку.

— Значит, не отпустишь?

— Нет, — сказал, как отрезал и вновь протянул руки к моим оголенным ногам. Стоп! Где мои тепленькие, толстенькие, шерстяные ретузики! Мамочка, на мне лишь платье с нижней паутинкой-сорочкой! Да как я спать-то буду!

— Где мои штаны? — пискнула и слетела с кровати, стремительно заглядывая под покрывало.