Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Для полного счастья оставалось выпроводить короля, который намеревался задержаться еще на пару дней. Но тем же вечером герцог вызвал Ишмерай в свой кабинет, где сидела Акме с прижатой ко лбу ладонью и, к удивлению и жутким подозрениям Ишмерай, Гаспар Алистер, бледный и напуганный.

«Сейчас мне достанется, – едва поглядев на отца, подумала девушка. – Может, прикинуться больной? Или изобразить обморок?..»

– Подойди, – грозно приказал герцог Атии, не предложив дочери сесть.

– Вы звали меня, батюшка.

– Я не желаю более видеть Его Высочество принца Марка в моем доме, – резко проговорил герцог Атии.

– Батюшка, я клянусь вам, он ни в чем не виноват! – выдохнула Ишмерай, молитвенно сложив руки на груди. – Это я упрашивала его взять меня с собой на охоту! Я не послушалась его и ускакала от него! Лишь по своей вине я упала с лошади! Марк спас меня!

Герцог ударил кулаком по столу так, что вздрогнула сама герцогиня, и прорычал:

– То, что ты позволила себе без спроса покинуть дом и убежать с этим мальчишкой на охоту, разговор отдельный! Я всегда знал, что ты непослушная, дерзкая, неугомонная.

– Батюшка! – выдохнула Ишмерай, мертвенно побледнев: от волнения еще не вылеченная голова закружилась. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Гаспар! – рявкнул герцог так, что мальчик вздрогнул.

– Отец, не заставляйте меня, – прошептал мальчик, замотав головой.

– Не мямли, Гаспар! – рыкнул герцог. – Или ты солгал нам с матерью?!

– Гаспар? – мертвенно прошелестела Ишмерай.

Наследник Атии несмело посмотрел на сестру и, вероятно, уже сотни раз раскаялся в своей болтливости, но герцог не отступал, и мальчику пришлось выдавить с опущенными глазами:

– Я видел… как принц Марк обнимал Ишмерай в библиотеке… целовал в губы… В Рождественский вечер…

– Гаспар! – девушка задохнулась от возмущения, и лишь сила воли заставила её не расплакаться от страха, но она не смела топать ногами и кричать, что это было ложью: если бы герцог заставил Марка держать ответ, Марк бы не отрекся от неё.

– Это правда? – страшно прошептал герцог.

Ишмерай поглядела в отцовские глаза, гневные, отчаянно сверкающие. Никогда еще отцовский гнев не был направлен на неё. И никогда еще она не видывала гнева такой силы.