Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Она медленно поднялась, испытывая сильное головокружение от страха и ранения, и с выражением искреннейшего смирения на бледном лице провинившаяся дочь медленно подошла к разгневанному отцу.

Горящие взоры супруги и старшей дочери безмолвно умоляли его не быть с ней слишком суровым.

Ишмерай, пошатываясь от слабости, сделала глубокий реверанс, и едва слышно прошептала:

– Здравствуйте, батюшка.

И любящее сердце герцога дрогнуло при виде её несчастного и нездорового вида. Пылкие и витиеватые нотации, готовые сорваться с его уст, разбились о её бледность и слабость, и герцог смог выдавить из себя одно лишь холодное:

– Допрыгалась?.

.

Ишмерай поморщилась, но промолчала.

– Почему ты не в постели? – ещё холоднее осведомился герцог.

– Я чувствую себя хорошо, батюшка, – соврала Ишмерай тоненьким голоском, моля Бога о том, чтобы отец не вздумал бранить её при всех собравшихся.

– Оно и видно, – хмыкнул король Арнил. – Вся трясется, бледнющая, на ногах не держится.

– Я грешен, но ты, Ишмерай, – слишком жестокая кара для такого грешника, как я, – прорычал герцог.

– Возвращайся в постель.

Вопреки всем доводам рассудка она тихо проговорила:

– Его Высочество Марк ни в чем не виноват! Марцелл тоже! Всё, что произошло, – лишь моя вина!

В своих словах она раскаялась сразу же. Герцог, и без того обозлённый на принца, поглядел на дочь такими глазами, что она едва не рухнула без чувств к его ногам от ужаса.

– Не зли меня ещё больше, – рявкнул отец. – Выполняй мой приказ: возвращайся в постель!

Гаральд Алистер ещё никогда так не говорил со своей дочерью.

Он мог приказывать своим министрам, помощникам, Марцеллу, ленивому и хитрому сыну, но никогда – Ишмерай. Он был разочарован и разозлён в высшей степени. С достоинством выдержав эту гневную отповедь, девушка сделала глубокий реверанс и твёрдым шагом направилась прочь, но не в свою спальню, а в библиотеку. С великим усилием она сдержала слёзы и проглотила горький ком.

В библиотеке было сумрачно и мертвенно тихо. Лишь за лесом стеллажей в другом конце помещения маячил слабый огонёк одинокой свечи.

Ишмерай пошла на свет и увидела принца Марка в широком кресле, а на ближайшем к нему столе солнышком сияла одинокая свеча.

Принц положил голову на согнутую в локте руку. Казалось, он спит, и Ишмерай побоялась его будить. Столь сокрушенной и разбитой была его поза, что ей захотелось его расшевелить.

Но принц не спал. Услышав шорох, он поднял к ней широко распахнутые от ужаса и горя глаза и вскочил.