Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Акил оскорбленно фыркнул и удалился, отсев поближе к Атанаис.

– Но где же Марк? – так же шепотом спросила Ишмерай.

– Полагаю, в библиотеке, - ответила Сагрия. – Я не слышала разговора, произошедшего между ним и герцогом, но, уверена, разговор был не из приятных. Поговори с Марком. Он, конечно, тоже виноват. Но тебе лучше его успокоить.

Девушка кивнула и в ответ с благодарностью сжала руку Сагрии, такой грустной и бледной. Ишмерай с печалью думала о том, сколько неприятностей доставила она друзьям, только лишь решившись поучаствовать в охоте.

Более того, она зачем-то взяла с собой Сагрию. Её рыжеволосая подруга была очень ловкая и сильная, Реция Кицвилан, выросшая в лесах разбойников Саарды, многому научила дочь, но она тоже могла пострадать. Ишмерай бы сошла с ума, если бы с Сагрией что-нибудь случилось.

– Сударыня Алистер! – громко обратился к Атанаис раскрепощенный Александр, сияя своей привлекательностью: принцесса Плио и Реция Кицвилан никак не могли отвести от него глаз.

– Я слышал, вы музицируете.

– Да, и с большой охотой, – любезно отозвалась необычно этим вечером тихая и мрачная Атанаис.

– Прошу Вас, сыграйте что-нибудь.

Атанаис спокойно улыбнулась и нехотя поднялась. Она взяла сборник с партитурами, лежавший на клавесине, исторгла из инструмента бойкие звуки и нежно запела сильным чистым голосом, погрузив присутствовавших в приятное оцепенение, особенно тех, кто к её искусству не привык.

Александр Сагдиард подпер рукой щёку, чтобы скрыть пленительную улыбку и хоть как-то замаскировать сияние глаз, немилосердно впившихся в поющую девушку.

Но тень недовольства тотчас легла на его лицо, как только к Атанаис подошёл Акил Рин, молча перевернул лист её нот и остался стоять рядом.

Пристально следя то за одними, то за другими, Ишмерай не заметила, как в гостиную вошел король, а следом за ним мрачный, будто туча, герцог. И расстроенная герцогиня, с опаской поглядывавшая на своего мужа. С их появлением музыка сразу прервалась, Атанаис сбилась, и все затихли, с настороженностью глядя на герцога и ожидая бури.

Он стоял, одним плечом прислонившись к стене, с недовольно сложенными на груди руками, пристально и грозно глядя на младшую дочь. От этого взгляда Ишмерай поплохело, а от щек отхлынула вся краска. Ей захотелось залезть под диванчик или затаиться за занавесью, лишь бы он не смотрел на нее так. Но девушка всегда презирала трусость.