Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Обернувшись, Сагдиард бегло и брезгливо оглядел Ишмерай, подошёл к ней, в крайнем раздражении обернул её плащом, рванул за руку и потащил в дом.

— Мне больно! – выдавила она, пытаясь высвободиться.

— Увы, это единственная боль, которую я могу причинить тебе, надоедливая ты ведьма! – рыкнул тот. – И каждый раз при взгляде на тебя я жалею, что герцог ленился пороть тебя розгами. Будь ты моей дочерью, я бы постарался, чтобы каждый удар, каждая верёвочка запомнилась тебе на всю жизнь и стала для тебя наукой.

— Ты чудовище, тебе нельзя иметь детей!

— Твоим именем нужно назвать самую разрушительную войну Архея за всю его историю!

— Ни одна женщина не выберет себе в мужья такого неотёсанного мужлана!

— Я и так всегда получаю все, что захочу! – расхохотался Сагдиард. — И кого захочу.

— Дикарь!

— Ни один мужчина не возьмёт в жену такую ведьму. Кроме Его Высочества Марка, ибо он так наивен и глуп, что его облапошит любая посудомойка. Ты не стоишь всей этой возни, крутящейся вокруг тебя.

— Ах ты вонючий боров! – заверещала Ишмерай, не заботясь о выражениях и выбиваясь.

— Клянусь Небом, когда-нибудь я тебе отплачу! – прошипел он.

Через минуту оскорблений и тщетной борьбы Сагдиард втащил Ишмерай в дом, швырнул её Марцеллу в руки и фыркнул:

— Шпионила за нами. Теперь сам ей всё объясняй.

Ишмерай прижалась к Марцеллу, боясь глядеть ему в глаза.

Граф Сагдиард гордо удалился, а Марцелл отвёл воспитанницу в угол и грозно напустился на неё:

— Объяснись!

— Я услышала шум и решила разузнать, чем он вызван!

— Что ты видела?

Девушка промолчала, раздумывая, где соврать.

— Что ты видела? – громче и требовательнее воскликнул Марцелл.

— Я ничего не видела!

— Лжёшь, барышня! Если ты мне сейчас же не скажешь, я отправлю тебя в другое место, на этот раз без Атанаис, и ты будешь жить там долгие месяцы в одиночестве! Лишь молчаливая стража время от времени будет сменяться у твоей запертой двери! Говори сейчас же!

— Я видела, как вы вносили в дом раненого человека, — ответила девушка, вырвав руку из его хватки.

— Не сидится тебе на месте, — вздохнул тот, гневно сверкая на неё своими черными, будто маленькие гагаты, глазками. Модно подстриженная черная борода обычно придавала ему несколько франтский, но нестерпимо добрый вид, нынче же невыносимо пугала.

— Вы не смеете скрывать от нас правду! – воскликнула Ишмерай. – Вы поступаете с нами дурно.