Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Но уже несколько дней старшая дочь герцога отдавала предпочтение грустным песням, полным светлой надежды, тоски или тревожных ожиданий. Лишь один Александр не печалился и не погружался в глубины своей души. Он не сводил томно сиявших глаз с красавицы. Пока остальные были заняты своими мыслями, Сагдиард улыбался, скрыв улыбку длинными пальцами. И Ишмерай смекнула, что сестре угрожает опасность: быть соблазнённой. И быть соблазнённой таким недостойным человеком. Слишком он был хорош, когда строил из себя само равнодушие и холодную невозмутимость.

Атанаис же, чистая, печальная, прекрасная в простом теплом светлом платье и с красиво убранными волосами, унеслась в свою грусть и видела лишь свою душу.

Было предложено устроить танцы.

Первый танец принадлежал Ишмерай и молодому Умрату, который любил повеселиться и из которого агенты герцога Атийского ещё не успели выбить умение мило дурачиться. Атанаис играла весёлую мелодию, пара танцевала, а атийцы оживлённо хлопали в такт.

На следующий танец Атанаис пригласил сам Александр и, когда Ишмерай уселась за клавесин, намекнул, что не желает развесёлых трелей.

— Не соблаговолит ли сударыня сыграть что-нибудь чувственное?.. – тихо пробормотал тот, глядя на исполнительницу несколько угрожающе.

— Непременно, сударь, — изобразив улыбку, в тон ему отозвалась озорная Ишмерай.

И заиграла скучнейшую старомодную павану, которую заводили, когда на балу в гостях присутствовал глава государства, а хозяин открывал бал.

Александру, вынужденному разыгрывать саму галантность и вежливость, оставалось терпеть все эти скучнейшие медленные и чинные шажки. Атанаис же была как всегда невозмутима, но как только она глянула в сторону младшей сестры, губы её дрогнули, приподнялись одним уголком, а глаза задорно сверкнули, что развеселило Ишмерай ещё больше. И девушка начала выводить ноты с нарочитым пафосом, старанием и затянутостью.

Но и тут Александр, порозовевший от ярости, перехватил ситуацию в свои ловкие сильные руки. Он начал одаривать Атанаис пламенными взорами, окутывая своей неотразимой тьмой. Он делал это так умело, что в глубине души девушка была вынуждена признать его привлекательность. Она мысленно отмечала яркость лазури его глаз, красоту губ и очарование слегка отросших золотых кудрей, делавших этого дьявола похожим на ангела.