Наследники Шамаша 1. Тени и пыль

Когда же Сагдиард, сияя своею привлекательностью, с лукавинкой попросил прощения за свой «маленький обман», Атанаис холодно обронила, что «Господь простит», и повернулась к потрясённой Ишмерай.

Обе сестры не кинулись друг другу в объятия и даже не улыбнулись. Старшая смерила младшую суровым и грустным взглядом, младшая продолжала глядеть на старшую и через несколько мгновений выдохнула:

— Здравствуй.

— Здравствуй, Ишмерай, — последовал ровный ответ. – Что ж, отец решил сослать и меня.

— Это не ссылка, сударыня, — протянул Марцелл, — это забота о вашей безопасности.

Всей компанией они двинулись к крепости. Красавица Атанаис что-то тихо говорила своим чудесным успокаивающим голосом. Атийцы ловили каждое её слово, старались чем-нибудь да угодить ей, Сагдиард разглядывал девушку с восхищением. Все было прекрасно в ней, особенно безупречная осанка, умение себя держать, умопомрачительная женственность и невозмутимость.

Когда Марцелл и Амиль показали Атанаис комнату и унеслись готовиться к обеду, Ишмерай так и осталась стоять в комнате старшей сестры со сложенными на груди руками, бледным, хмурым и задумчивым лицом.

Поначалу старшая сестра молча оглядывалась, затем взялась за свои вещи и начала их молча перебирать. Но руки её тряслись, глаза постоянно обращались в задумчивую пустоту, а губы сжимались в ровную линию – она нервничала.

Вот Атанаис, беспокойно мечущаяся по комнате, подошла к младшей сестре широкими шагами и залепила ей звонкую пощёчину.

Голова девушки откинулась, дрогнувшая ладошка прижалась к вспыхнувшей щеке, а глаза, полные неожиданности и слез, обратились к той с испуганной горечью.

— Да как посмела ты так поступить с нашей семьёй? – пронзив её пылающим взглядом, процедила Атанаис, трясясь мелкой дрожью с головы до ног. – У отца столько тревог, а его младшая дочь решила сбежать, лелея свои эгоистичные устремления! Сбежать! И как трусливо – ночью, через окно.

— Я не видела другого выхода… — горько пролепетала Ишмерай, впервые наблюдавшая сестру в подобном отчаянии, расстройстве и ярости: та переняла в эту минуту все от их матери - и её строгость, и суровость.

— Да что ты видишь дальше своего носа?! – воскликнула Атанаис, сев на кровать и уронив голову на ладони согнутых в локтях рук. – Если тебе что-то нужно, заботишься ли ты о нуждах других? Ты видишь только себя и своё желание.