Девять жизней

— Блажить? Вы считаете, повальное увлечение женщин Сегильи сеньором де Суэда, ещё до осады — всего-навсего блажь? — дон Фелис чувствовал себя опять сбитым с толку, хотя ход мыслей Инес ему очень понравился.

— Да что ж вы всё так понимаете… — покачала Инес головой с мягким упрёком. — Дон Себастьян — достойнейший кабальеро. Наверное, даже наверняка, кто-то из дам испытывает к нему глубокие чувства, но так, чтоб все вместе — конечно же, блажь.

Кабальеро опять не нашёл что ответить, а девушка негромко продолжила:

— Дон Фелис, вы мне будто экзамен устроили.

Мне нужно работать. Если хотите ещё что-то спросить, спросите сейчас, и больше не будем к этому возвращаться.

У кабальеро остался последний вопрос: «Сеньорита, вы выйдете за меня замуж?», но он не хотел услышать в ответ, что за него тоже будут молиться. Потому, вежливо улыбнувшись, откланялся.

***

Дон Фелис, твёрдо решив добиваться руки сеньориты Рамирес, задумался: он может погибнуть во время осады.

А город — остаться, и в нём — благородная девушка без крова, без денег, и неизвестно, как будет с работой. Кабальеро было не всё равно, что станет с Инес в случае его смерти, но уклоняться от боя он не был намерен. Как ей помочь и не задеть её доброе имя? Хорошенько подумав, дон Фелис нашёл выход и в тот же день навестил поверенного.

Старый законник ни капли не удивился, что довольно молодой человек вздумал составлять завещание. Он под диктовку внёс в документ длинный список: родня, слуги, друзья, и под конец: «Почтенной сеньоре Фелисии Ортис, выходившей меня после ранения, завещаю пятьсот дукатов, чтобы она остаток дней могла провести безбедно».

Законник и этому не удивился.

— Увы, сеньор де Гарсиа, в такое время случается, что молодые сеньоры упоминают в завещании стариков.

— Надеюсь всё же, — деланно усмехнулся дон Фелис, — что я и живым смогу позаботиться о почтенной сеньоре Фелисии. Право, мне есть за что быть ей благодарным… — а про себя подумал: «За внучку…».

Затем дон Фелис направился в гарнизон получить распоряжения от капитана Энрикеса по поводу своей дальнейшей службы в ополчении города. Дорогой размышлял, под какими предлогами ему уместно появляться в госпитале, не компрометируя сеньориту Инес. С другой стороны, чрезмерная деликатность может обернуться против самого дона Фелиса — наверняка прелесть и достоинство благородной девицы заметил не он один.