Апостолы слепого пророка

Кто?

— Госпожа, там...

— Колдун, я не люблю тебя.

Было вопросом времени, когда он услышит это. Вот он слышит, и совершенно не готов. Это так глупо — словно родиться нищим и оскорбиться, что тебя не возвели на трон. Келено смеется — всегда смеется — а за ней твердый камень и обожженный кирпич. Безопасность.

Не Келено. Не Нонна — нет диадемы; голову венчают ветвистые рога. Деревья? На одном россыпь ядовито-зеленых листьев, на другом — один единственный, сухой и почерневший. Ее лицо тронуто тленом. Немного угловатое лицо, на котором кирпично-рыжие точки образуют созвездия, которым он сам втайне дал названия.

Иве распахнул глаза. Вокруг был всего лишь пыльный чердак. Келено ушла, должно быть, вскоре после того, как он заснул. Прямоугольник меж скатами крыши слабо розовел. Иве уже почти забыл детали сна, но мерзкий зуд где-то за глазами, будто он что-то упускает, но еще даже не знает, что именно, уходить никак не желал.

***

Мертвецу из сарая предстоял долгий путь. Горожане опознали в нем брата пасечника — стало быть, семья его обреталась на поляне выше по склону. Никто не вызвался помочь Амвросию вернуть покойника родным — люди суеверно полагали, что не имеют права вмешиваться в сакральную работу. Так сказал Гемер, по крайней мере. Иве решил пойти на религиозный риск и сопроводить Амвросия. Делать все равно было нечего — учитель с самого утра отправился надоедать... То есть, добиваться расположения госпожи Нонны.

Горная тропа виляла меж деревьев, одолженный у Гемера ослик уныло брел по ней, и за ним, скрипя, тащились волокуши из бревен. Иве старался на них лишний раз не смотреть, он вел осла. За тем, чтобы мертвец не свалился, следил идущий в хвосте скорбной процессии Амвросий. Впрочем, в мертвеце ничего особенно ужасного не было — сейчас, когда казалось, что из леса за ними непрерывно, тяжело и молчаливо наблюдают. Келено спугнула дриаду, она ушла — Иве помнил, но это не очень помогало.

— Как думаешь, добьется твой учитель чего-нибудь?

Амвросий оказался легким, дружелюбным человеком. Как-то так у него получалось располагать к себе, что Иве, не задумываясь, выпалил:

— Чтобы его спустили с лестницы — несомненно.

Осознав сказанное, он опасливо покосился через плечо, но, натолкнувшись взглядом на мудрую, скромную улыбку, успокоился.