Апостолы слепого пророка

Но глаза Амвросия были съедены, губы высохли, обнажив столь же усохшие десны, и ребра белели очень отчетливо. И запах успел выветриться. Пожалуй, Иве бы все-таки взял на себя ответственность утверждать, что тело висит в сарае уже много дней. Спорить он не стал все равно. Еще не скоро ворчание учителя снова влилось в стройную гармонию вечернего леса:

— ”Несчастная Фисба”, ”Легенда о лабиринте”, ”Церрианские анекдоты”... А еще жрец. И такая библиотека — на растопку только, или мебель подпирать.

— А что не так с Фисбой? — удивился Иве. Он никогда не читал, только слышал в пересказе деда, и все, что смутило его — разве что печальный конец.

— А где там польза для ума? Чем тебе в жизни помогут страдания какой-то дуры? А шуточки для ослов и баранов, да рабов?

— Что же тогда в библиотеке держать стоит?

Иве действительно было интересно. Быть может, учителю известны знахарские списки и колдовские трактаты, о которых презренный бродячий гадальщик не смел и помышлять? Похлебка заволновалась, вздыбилась, пошла крупными пузырями, и он поспешил снять котелок с огня.

— Да хоть бы Пигидиевы трактаты: ”Женщина: яд или лекарство” и ”Философия успеха”. Мудрое, полезное чтение. Голова он все-таки, Пигидий. Единственный, кого в ученом обществе Совоса стоит уважать.

— А как же господин Склепий?

— А чего он такого сделал?

— Доказал, что навоз — не лекарство, например?

Господин Финей фыркнул и отвернулся, крайне неодобрительно поджав губы.

— Вы кто такие? — мужчина явно был неприятно удивлен, и посмотрел на Иве так, что ему захотелось оказаться где угодно, только не здесь, в чужом доме.

— Это ты кто такой? — взъярился Финей, вскакивая с ложа. Свитки посыпались на пол.

— Я хозяин этого дома, я жрец, и с моей Богиней вам не хочется иметь дел!

Иве сглотнул, не зная, что сказать, но дать учителю продолжать браниться тоже было нельзя. Он выпалил:

— А кто же тогда в сарае?..

***

Тело в сарае не дождалось Келено, что бы она там ни должна была с ним сделать.