Апостолы слепого пророка

— Кольцо! Как по кольцу душе попасть в загробный мир, хочу я тебя спросить?

— Спроси лучше, любезный Пигидий, что этим хочет сказать Скорбная Мать. Дорогой мой Финей, ведь я говорил с твоей гарпией, что умирает и воскресает по твоей воле чаще, чем интерес народа к театру. Она и в самом деле видела дорогу изо льда, что тянется над миром — и вокруг. Насколько Мост духовный подобен Мосту материальному?

— Друг мой Офелий, — ответствовал Финей, снисходительно качая головой, — начать хотя бы и с того, что слушай больше эту лгунью.

.. И закончить тем, что Мать никому ничего не говорит. Такова ее суть.

— Восславим и ее, — после долгого молчания торжественно провозгласил мастер Склепий.

Красивый виночерпий наполнил чаши, а покончив с этим, послал дерзостную улыбку ученице гетеры. Та потупила взор, опустила ресницы, не в лад перебирая пальцами жильные струны кифары. Младший виночерпий, этот степной волчонок, сжал кулаки, строго глядя на сестру — ибо именно ею приходилась ему юная служительница Хозяйки.

Уже не в первый раз подумалось ему: она забыла лицо своего отца.

Все это не ускользнуло от внимания Дионы. Она немного наклонилась, и, не прекращая одаривать мастера Склепия сияющей улыбкой, сказала так:

— Не заглядывайся на виночерпиев, Ирида. Сейчас он для тебя запретен, а после ты станешь птицей не его полета. Как только вырастет коса...

Ирида стыдливо опустила голову. Казалось ей, что, пусть наставница не ведает о ее секретах, Богиня видит все. Как брат подстригал Иридины волосы, которые так быстро, так несправедливо быстро росли, и как они собрали остриженное до последней волосинки и зарыли под смоковницей в саду — точно видела, в этом сомневаться не приходилось.

Ученые мужи выпили и во славу Матери Скорбей. Молча и не салютуя, как того требовал обычай.

— Богиня молчит, — сказал демонолог, выдержав долженствующую паузу, — и ее служители воображают о себе невесть что. Знавал я одного такого года три тому...

***

Иве вышел наружу, как поступал каждое утро вот уже две недели, и, как в любой из дней за эти две недели, увидел лишь ухабистую дорогу, синие сосны и клубящийся непрозрачный туман.

Дорога уходила выше, вилась меж камней и серых скал. Она вела в город, который дал имя всей местности на юго-востоке Туманного Хребта — в Сог. Он обошел трактир, вошел под навес. Рыжий бычок поднял голову, тряхнул ушами и, убедившись, что это всего лишь Иве, а не шумная, беспокойная хозяйка, запустил морду в бадью с водой.