Апостолы слепого пророка

А туда же — мои люди! Что-то я не заметила, чтобы кто-то из них за тебя заступился, когда я за тобой пришла.

Иве себя не видел — зеркала у него не было, но на всякий случай прикрыл ладонью рот, а потому — да, именно по этой причине — ответ прозвучал глухо и невразумительно:

— Они дрожат с тех пор, как я тебя встретил. Теперь это уже просто привычка.

Иве ужасно хотелось, чтобы Келено не изгибала вот так свою густую угольную бровь, и посмотрела на что угодно, кроме него, наконец. В конце концов, в палатке была еще уйма любопытных вещей — труп бабочки, к примеру, и сколотый камень, и.

— Так куда мы идем? — упрямствовал Иве, отняв наконец руку от лица и наплевав на то, насколько сильно дрожат у него губы. Пусть насмехается, сколько ей будет угодно.

Гарпия изогнула и вторую бровь. И как он мог на время позабыть, что имеет дело с чудовищем?

— Может, это и неправильные бабочки, но им нужны деревья или вроде того. Топи голые, только вода и кочки.

Иве прокашлялся и кивнул. Он почти не сомневался, что бабочки не могут понимать, о чем они говорят, а значит, у того, что они стали яростнее биться о полотно, были какие-то иные причины. Может, ему и вовсе показалось. Отследить движение солнца не было никакой возможности, оставалось только надеяться, что оно уже начало клониться за горизонт.

— А что, если они не будут вести себя, как нормальные бабочки?

— Они уже не ведут себя, как нормальные бабочки, но где-то спят по ночам.

Иве не стал больше ничего спрашивать. Руины старого Литоса? Наверное, не самая плохая мысль. Наверное, могло быть хуже. Наверное, они застанут насекомых спящими — или что они там делают, пожгут гнезда — или что у них там, и быть может, если он будет держаться у гарпии за спиной, все обойдется. Так ему, по крайней мере, точно не придется гадать за еду в какой-то там Аркадии в полнейшем одиночестве и вечно думать о том, как сильно он всех подвел.

— Нам понадобится огонь.

— Понадобится.

Келено вынула из дорожного мешка пару коротких жердей, обмотанных тряпками. Воздух и без того был спертым, а теперь еще усилился тяжелый масляный запах, исходящий от факелов. Гарпия наморщила нос и начала выцарапывать на ссохшемся дереве те же символы, что на своем запястье.

— Заклятие усиления, — пояснила она, поймав вопросительный взгляд Иве.

— Но...