Апостолы слепого пророка

Она распустила косы койне, потом тщательно собрала в горсти белесую известь, оставшуюся в углу после выворачивания кирпича. Она осыпала пылью волосы койне и размашисто отерла о его щеки ладони.

— Щенята, кто-нибудь, поднимитесь и принесите... Видели эту ветошь возле Отцового постамента?

— Ты про городской стяг? — догадалась Ида.

— Про него.

Трусиха Ида — трусила, Эвру претило выполнять приказы тетки. Пришлось идти вместе. В свете волшебного камешка, который дал им койне, Отец выглядел особенно суровым и осуждающе глядел на них почерневшими от времени глазами-монетами.

— Мы просто ненадолго это возьмем, Отец, Господин, — зачем-то зачастила Ида.

— Осторожнее! Кажется, он немного на нем стоит, — Эвр вытер предплечьем отчего-то выступивший на лбу пот и тоже взялся за ветхую, будто готовую рассыпаться в руках черную ткань. Он был уже готов услышать усталый, понурый вздох Отца, но ничего такого, конечно же, не случилось.

Ветошь тетка набросила на плечи своего приятеля. Теперь это был просто испачканный белой пылью койне в грязном тряпье, чем это могло им помочь? Ида восхищенно ахнула.

— Ты лиса, Кель, — сказал заколдованный койне.

— Нет, душа моя. Я — то животное, которое грабит могилы. Так давай украдем всех нас из этой могилы, я уже, если честно, пить хочу.

— И я, — пискнула Ида.

Эвр пожелал, чтобы им обеим было пусто. Пока они не сказали, он и не замечал, как пересохло во рту.

А потом они трое собрались под дырой в стене, чтобы слышать все. Когда дверь гробницы грузно заскрипела, люди зароптали. Наконец кто-то один четко и ясно спросил, должно быть, выйдя вперед:

— Ты еще кто такой? Ты что там делал?

— Я Амвросий, служитель Скорбной Матери.

Эвр не знал, что это за имя и почему тетка прыснула и поспешно зажала ладонью рот.

— Что-то я тебя не помню, — подозрительно протянула какая-то женщина.

— Меня три дня, как перевели из храма под Гранитным холмом, и теперь я проклинаю это назначение! У вас под носом, в гробнице самого Отца, разбойники повадились прятать тела своих жертв. Несчастные истлели и вопиют о погребении! Где страж гробницы, я вас спрашиваю?

— Консулы решили, что он дорого обходится казне...

Эвр прекрасно себе представлял, как пристыженный горожанин глядит себе под ноги.