Апостолы слепого пророка

Все оно состояло из ломаных линий зеленого, синего и рыжего цветов, по каждой из которых шел орнамент из точек и завитков. Келено решительно направилась прямиком к сородичу.

— Айно, неужто в Бескрайней наконец-то отыскали хоть одно дерево? И тут же пустили на безделушки для фай-дар?

— Нигде не написано, что речь об искусстве нашего народа, халоот. Покупай или иди с миром. — невозмутимо отозвался продавец.

— Спасибо, не буду. Хочешь лучше шаманского искусства?

Сил-фиай не хотел, но вокруг его лавки уже начала собираться любопытная толпа.

— Сейчас я сдерну полотно, — возвестила Келено, и торопливо добавила: — и ничего не побью.

— Заливай больше. Для этого трюка нужны особые условия, — недоверчиво сложил руки на груди какой-то гражданин.

— Это ж ведьма, сейчас будет колдовство! — возразила ему пожилая матрона.

Келено крепко ухватилась руками за край полотна, потрясла его, будто бы примеряясь, и резко дернула. Колдовства не произошло — кубки и пиалы разлетелись в разные стороны, падая то тут, то там с глухим стуком, а одна предполагаемая лошадка угодила прямиком в чан торговца лапшой.

— Я обещала, что ничего не побью, и можете оторвать мне хвост, если хоть что-то разбилось.

Граждане, и Иве с Келено тоже, принялись собирать предметы искусства неизвестного народа. Суровый продавец быстро передумал ругаться — представление здорово подняло спрос на его товар. Лошадку, пропитанную ярко-желтым бульоном, продавец отдал вдвое дороже из-за новоприобретенных ароматических свойств.

— Если проделать в середине дыру, выйдет отличная накидка, — заметил Иве. А потом вспомнил, зачем ей новая одежда, и прикусил язык. Глаза жгло, и вовсе не от солнца, которое все-таки доползло до зенита и начало медленный спуск к горизонту.

***

Для больших Совосских купален у них осталось маловато денег, но они едва ли порадовали бы Келено больше, чем скромная женская баня неподалеку от главных ворот.

Уже в предбаннике у Иве пошла кругом голова от тяжелого пахучего пара и жары. Их встретили раскрасневшиеся, разомлевшие банщицы. Встретили не сразу — обе крепко дремали на обитых розовой тканью скамьях, предназначенных, должно быть, для посетителей, ожидающих своей очереди.

— Помыть, причесать, что вы там еще делаете, — проворчала Келено, высыпая в ладонь одной из них последние драхмы.