Апостолы слепого пророка

Сейчас в нем не могло ничего отражаться, и все же будто оранжевые искры пробежались по шершавой грани.

Она стиснула зубы, мотнула головой. Нож ничего не значил, но она все равно убрала его за ремешок на бедре. Ее толстые загнутые когти совершенно не годились для того, чтобы... Делать аккуратно, не причиняя лишней боли.

Она вырвала из-за уха перо, коротко скривилась — кожа заныла, потревоженная пульсирующей назойливой болью. Нож все равно понадобился — Келено косо срезала кончик пера.

— Что ты делаешь?

— Не подглядывай.

Капелька крови, выступившая на пальце Иве, росла, дрожала, пока не покатилась вниз. Степная пыль жадно впитала ее, почернела. Словно кто-то рассыпал горошины перца. Иве тут же вытер ладонь платком — как он ухитрялся содержать его в чистоте до сих пор, было загадкой, достойной лучших умов Совоса. С собственной рукой Келено церемониться не стала.

— А теперь ложись. Ложись и смотри.

— Куда?

— Увидишь.

Келено откинулась на спину, запрокинула голову. Едва ощутимое тепло, будто бы оставшееся еще с незапамятных времен, когда реки огня текли по земле; аромат мертвой травы, чьи корни заснули в ожидании влаги, о которой уже давно не помнили — и ничего более.

Дыхание на щеке. Они легли в разные стороны, но почти соприкасались головами, и, должно быть, их волосы причудливо перемешались — блестящий каштан, тусклый черный и прозрачно-седой на красном.

Так оно и было. Степь смотрела тысячей глаз, и гриф в небе видел хорошо. Он не нашел в их перепутанных волосах ничего поэтичного. Всего лишь странные, глупые, но досадно живые люди, от которых никакой пользы.

Быть может, гриф вернется позже, проверить, не стали ли люди лучше пахнуть — со всеми, кто долго валяется на солнце, рано или поздно это случается. А пока...

Пока Келено летела за грифом, туда, где трава была чуть гуще и зеленее, а кактусы столпились, будто обсуждая последние новости растительного мира. Здесь стоило посмотреть с другой стороны. Проползти узким, длинным телом, украв тепло у камня.

Испугавшись змеи, нырнуть в едва различимую щель под скалой и очутиться во тьме.

Здесь влажное тепло и густой запах — другие мыши, преющее в тесном хранилище зерно.

Дальше — глаза слепые, но зрение не нужно, когда твоя задача — бесконечно рыть когтями твердую почву впереди. Влажную, уже почти вязкую. Тысяча глаз, и хотя бы одни из них не могли не видеть подземный источник.

Келено очнулась. Нет, вокруг не прошла сотня лет и сотня жизней, разве что солнце подобралось ближе к середине неба.