Апостолы слепого пророка

— Всем теперь хочется говорить на родных языках, но здесь нет никого, кто бы говорил на моем, — ответил старик, задумчиво почесывая подбородок. — Я пришел из-за Бледного моря.

— Я о таком не слышала, — смущенно откликнулась Мина.

— И к лучшему, островитянка. Ваше море теплое и щедрое, к чему ломать прекрасные корабли о ледяные рифы?

Келено намеревалась спросить старика, какими потоками его занесло так далеко от дома, но не успела. Она ощерилась, вглядываясь в темноту за пределами круга желтого света.

— Кан-сайну, — поприветствовала та самая старуха, которую Келено прежде видела на стоянке сил-фиай. Стало понятно, что она не щурилась тогда — опущенное веко скрывало под собой пустоту. Однако единственный желтый глаз живо блестел. — От вас так и тянет супом без мяса, мое старое сердце не способно этого выдержать.

— А у нас рыба, бабушка, — откликнулась Рона, но на деревянное круглое блюдо с исходящими паром кусками серого мяса в руках старухи она все равно глядела с неподдельным интересом.

Иве же, видя, как старуха сгибается под тяжестью своей ноши, поспешил забрать блюдо и, взяв ее под локоть, усадил на свое прежнее место. Сел он и сам, но теперь ему приходилось тесно прижиматься к боку Келено. Она решила не говорить, что он сидит на ее хвосте.

— Что эта ваша рыба! Подобное нужно питать подобным, а люди не живут в реке, — несмотря на свои слова, старуха приняла миску рыбной похлебки.

— Скажи, как есть — у нас рыбы отродясь не водилось.

Келено отфыркивалась от всепроникающего бараньего духа, который пробуждал в ней совсем не те чувства, которые она согласилась бы признать. Однако у обоняния нашлись куда худшие вести — другая фигура, что двигалась к ним сквозь тьму, на этот раз высокая и широкая, была тем, кому здесь вовсе нечего делать.

— Цераат. Гаеда-лай-хан. — Раан, как оказалось, был способен выражать мысли еще короче, чем обычно. Он давил на старуху строгим, острым взглядом, и не говорил больше ничего, ожидая, пока та сама поймет, что натворила.

— Спасибо, сынок. Я бы без тебя представилась, просто не успела, — невозмутимо ответила Гаеда-лай-хан на таласском, обмакивая черствую лепешку в прозрачный бульон. — Можете звать меня матушка Геда.

После этого Раан стал куда щедрее на слова, и Келено порадовалась, что ни Иве, ни лупы не знают степного языка:

— Твои почтенные годы не защитят тебя от грязи.