Эхо Антеора

И каждый год в ночь Сотворения жители Эдена пользовались этим, собираясь в Долине Истин, чтобы улицезреть видения грядущего. Под сенью ярчайших звезд они собирались на вечноцветущих лугах, обрамленных водами реки, что текли бесконечно, как само время, чтобы обратить к эфиру свои самые достойные творения. Все, что было создано за минувший год их руками и их разумом, превращалось в части мозаики, из которых складывался единый уникальный ритуал во славу великой Гармонии, чтобы до людей Реверсайда, которым она некогда была подарена, эхом донеслось ангельское благословение.

В тот год праздник обещал быть особенно грандиозным, ведь наступала ровно тысяча лет с того дня, как предки нынешних орфов сотворили Гармонию для мира, молившего о помощи, мира, тонувшего в пучине жестокости и тьмы. Все члены Клана Сирот от мала до велика собрались в долине, и одежды и украшения на каждом из них были произведением искусства, а взоры их были переполнены туманным желтым сиянием.

Они ждали большого прозрения, ибо радели не только о судьбах Реверсайда, покровителями которого считались, но и о судьбах собственного мира.

Однако в ту ночь, когда отголоски ритуала смолкли и его краски померкли, вместо покоя и процветания ангелы узрели в будущем то, что повергло их в страх, доселе неведанный. Они увидели злой рок, обрекавший весь их клан на гибель через две сотни лет, и не было ни единого шанса избежать этой участи. А стояли за сим злодеянием их заклятые враги, демоны, а точнее – их новоявленный повелитель, благодаря которому отродьям Ада предстояло возвыситься, как никогда прежде.

Их влиянию суждено было перейти все мыслимые и немыслимые границы, а их славе – засиять так, что даже сквозь все грядущие годы ангелы смогли различить ее блеск…

В ту ночь члены Онде-Орф поняли, что должны любой ценой предотвратить возвышение демонов. Но их убежденность в своей роковой судьбе была столь же сильна, сколь размытой была картина представшего перед ними будущего.

Даже для орфов, кои слыли долгожителями, две сотни лет были пропастью, и неспособность разглядеть отчетливей, что скрывается по ту сторону ее, ввергало их в отчаяние.

И тогда их надежды обратились к тому, на кого давно не возлагалось никаких надежд. К белой вороне, разочарованию клана, изгою, питавшему тягу к познанию, но ничего не смыслившему в искусствах.