Эхо Антеора

А может, чужое дыхание, которое спустя несколько долгих минут она начала различать в абсолютной тишине спальни.

Она сперва решила, что ей чудится. Но вскоре все отчетливей стала слышать инородный звук, которому было здесь не место. Может, Даффи? Она, бывало, приходила ночью, если приснится кошмар, чтобы Лу спела ей колыбельную. Однако для маленькой шаотки не было никакого резона просто стоять в темноте посреди комнаты и сопеть. К тому же, чем напряженней Лу вслушивалась, тем явственней понимала, что тяжелое дыхание, которое доносится до ее слуха, не может принадлежать пятилетней девочке.

Это было дыхание неровное, прерывистое, с заметным хрипом и присвистом. Дыхание человека, которому очень много лет.

И дедушке Лэнглису оно тоже не принадлежало.

С усилием Лу приподняла опухшие веки. На первый взгляд в комнате не происходило ничего необычного. Но когда девчонка слегка повернула голову, то заметила слабое багряное свечение явно эфирного характера.

Лу знала наверняка: никакой из предметов в этой комнате не испускал подобный свет.

Она бы обязательно испугалась, но нимская водка, выпитая в таких количествах, что продолжала циркулировать по ее жилам вместо крови, бодрила дух и не позволяла запаниковать. Медленно, безумно медленно Лу начала поворачиваться на другой бок, стараясь не произвести ни звука. Будучи пьяной, она с трудом контролировала свое тело; матрас то и дело предательски шуршал. В какой-то момент ковер отчетливо зашелестел вновь. Девчонка замерла, затаив дыхание.

Шорох не повторился. Выждав для верности несколько секунд, Лу продолжила разворачиваться, пока наконец в тусклом багряном сиянии, слабо освещавшем спальню, не разглядела незваного визитера.

Это был старик с белой кожей и зачесанными назад редкими седыми волосами. Совсем дряхлый, сухопарый и согбенный, он опирался на трость с серебристым набалдашником. Облачен он был в серую робу с большими карманами – бесхитростный наряд, который мог показаться обыкновенным кому угодно, но только не Лу.

Людей в таких робах ей не доводилось видеть с тех пор, как она покинула родной мир: так в Аверсайде одевались исключительно рабы. Шею старика украшал аксессуар в виде хорошо знакомого девчонке невольничьего ошейника.

Прежде изучавший обстановку спальни, человек медленно повернул голову и уставился на Лу. Он бы выглядел безобидным и даже приятным, если бы не сверкавшие кровавыми рубинами радужки глаз. Легонько стукнув тростью, старик сделал шаг, приближаясь.