Горлица

Но больше ничего не происходило. Затем послышался уже знакомый то ли вой, то ли стон. Волче дернулся, но Кащей осадил его, прижимая палец к губам.

Иван знаками показал остальным, что надо идти на свет. Как ни искали, а подступов не нашли. Чертыхнувшись, Кащей закрыл глаза и начал что-то нашептывать, поводя в воздухе руками. Послышался скрип и шелест, стволы ближайших кустов разошлись в стороны, открывая проход на поляну. То тут, то там, росли низкие кряжистые деревца с серебряными листочками. Раздался хрустальный звон, который перекрыл отчаянный крик.

Привыкнув наконец к сиянию, Иван разглядел семь золоченых клеток, в которых, горя опереньем сидели огромные птицы. У каждой из них было человечье лицо. Птицы шипели, хохотали, говорили что-то. Иван отшатнулся и наткнулся на Волче.

— Где твой мешок, сыне, хватай какую-нибудь и потащили, пока они весь дворец на уши не подняли.

Прикрываясь рукавом от яркого света, Иван подбежал к ближней клетке, выцепил с пояса ключ-отмычку, и с некоторым усилием открыл замок.

— Украсть меня хотел, Царевич? — его встретило полное скорби и изумления лицо Горлицы.

— Нет, спасти, — сам не понимая почему, ответил Иван. Его вдруг взяла оторопь.

А Горлица, как была, полуптицей, путаясь в длинных перьях хвоста, выхватила у него из рук отмычку и золотым вихрем метнулась к другим клеткам, открывая их. Поднялся жуткий гомон, птицы верещали, вылезая из клеток и взлетая искристыми вихрями в ночное небо.

— Иван, пошли, надо ноги уносить, — позвал Волче, хватая подмышки Горлицу и дергая Кащея. Иван припустил следом, но было уже поздно. Изгородь, окружавшая поляну, растаяла, вместо кустов появились воины с острыми ятаганами, из-за спин которых выступил Берендей. На остроскулом лице играла ухмылка.

— Кто же это на наших птичек позарился? Что за гости к нам пожаловали? — он взмахнул обеими руками, вокруг поляны взметнулось золотое пламя, преграждая обратный путь.

Недолго думая, вперед шагнул Кащей.

— Уж и не знаю, вспомнишь ли ты меня, Берендей! Смотрю, бесчинства ты свои продолжаешь, как и прежде. Искорежил девушек и рад!

— Ратко? Ты ли это? — Берендей прищурился. — Не отдал еще богам душу? Зачем явился? Старые счеты сводить?

— А думай как хочешь! — Кащей тянул время, и Иван это понимал. Но стена огня не давала никакой надежды пройти через нее.