Горлица

Путь оказался ей знаком, мимо конюшен, торговых рядов, мимо княжеского двора к самому высокому терему. С улицы строение казалось еще выше, она подняла голову, выискивая то окошко, на котором сидела два дня назад. Дверь открылась, тихо скрипнув, их пропустили сперва во двор, а затем и в господские хоромы. Широкая расписная лестница вела через подклет к горнице. Снова послышался странный запах, исходивший от глиняных лампадок, расставленных по углам.

Хозяин, тот самый чужеземец, сидел на резном золоченом кресле, утопая в шелковых подушках.

Приведшие их слуги опустились на колени, стали кланяться, залопотали что-то непонятное, указывая на бабушку. Горлица почувствовала себя неуютно.

— Скажи, уважаемая, ты ли сшила ту дивную рубашку, что принесли мне сегодня мои слуги? — обратился к старушке хозяин. — Падок я на искусную работу, вот и рыскают они по рынкам, базарам и лавкам, все хотят меня удивить.

— Очи блеклые, персты слабые, — посетовала бабушка в ответ. — Раз ты дело знаешь, то и мастера угадаешь.

Хозяин, на миг задумавшись, а возможно и не сразу разобрав старушкину речь, повернулся и посмотрел на Горлицу. Девушка стаяла, опустив голову, помня бабушкин завет с этим человеком взглядом не встречаться.

— Девица-красавица, глазоньки подыми, на доброго хозяина посмотри, — шепнула бабушка Верея, отходя в сторону и подталкивая воспитанницу вперед. — Вот у кого и ум, и сноровка для твоей обновки.

— Работа твоя столь же хороша, сколько и ты сама, — хозяин поднялся и подошел ближе.

Горлица смотрела прямо, хотя речи его смущали. — Ответь, красавица, от чего ты никак не украсила рубашку? Не хватает умения? Ниток?

— Есть и шелк, и старание, не было знания — кому рукоделие продать, кто цену верную сможет дать, — ответила бабушка.

— Казны у меня не счесть, а вот мастериц — днем с огнем хороших не найти. Приходи ко мне в терем вышивать, скоро дни станут смурные, а там в светлице в каждой стене окошко. Кормить-поить будут как с царского стола, — щедро предложил хозяин, но не дождавшись ответа, обратился к старушке.

— Уважаемая, девушка твоя не немая? Пусть ответит, готова ли расшить эту рубашку?

— Готова, господин, — наконец подала голос Горлица, понимая, что с дороги этой ей уже не свернуть.

***

Дела в Яснограде шли плохо. Жулья в столице хватало своего, воры сбивались в артели, плуты и обманщики всех мастей искали лакомый кусочек по трактирам, постоялым дворам и ярмаркам.