Горлица

Немедля выпуталась девица из объятий, выбежала на улицу, да давай голосить, криком-кричать, что напал на нее волколак, на девичью честь и кровь покушался. Поднялись мужики, вилы похватали, а кто и пращи, и луки. Понял скорняк, что надо ноги уносить, пока жив. Обернулся серым волком, побежал прочь. Но брат подлой девицы оказался так проворен, что успел стрелу выпустить, и попала она в волчью лапу…

Глава 3

Каменка несла свои воды на юг, к Синему морю, широко раскинувшись меж двух обрывистых берегов.

От Трехсоколья до Кривого Пальца по-над черно-ржавыми обрывами еще росли могучие ели, корни которых виднелись там и тут. В эту пору, после жаркого лета, река немного обмелела, обнажив прибрежные скалы и песчаные, заросшие камышом отмели.

От Кривого Пальца, мимо которого по общему согласию, проплыли ночью, лесов становилось все меньше, ельники постепенно сменялись дубравами, полными ягод и орехов. Приметив к сумеркам удобное место для причала, Иван и Волче подтаскивали ладью на берег.

Тогда оборотень мог хоть всю ночь мышковать по лесу. Бабушка Верея немедленно разводила костерок и варила уху из пойманной Иваном рыбы. Горлица всегда оставалась при ней. Оборачиваться при чужих ее не тянуло.

Утром, собрав пожитки и нехитрые лесные угощения, снова отправлялись в путь. Кащей вел сухим скрюченным пальцем по ветхой, выцарапанной на пергаменте карте.

— Выгодку прошли, теперь до Стойбища поплывем. А оттуда, через эту узину, уже и до Яснограда недалеко.

Там, где речка Мша впадала в Каменку, русло сильно искривлялось и сужалось, что было видно даже на старой карте. Иван, со свойственным ему простодушием, на вопросы Кащея, что делать, если место окажется опасным из-за скал, валунов и водоворотов, только отмахивался, кивая на ладьи, что плыли впереди них.

— Чай люди не дураки, раз плывут, стало быть путь годный, — он хрупнул орешком, лещины удалось набрать две полных шапки на последней стоянке. — Не боись, Кащеюшка, со мной не пропадешь.

Иван оставил колдуна разглядывать карту, а сам шагнул к борту, у которого, держась за снасти, стояла Горлица. Обычно, девушка проводила целые дни на задней корме, вышивая или мотая из лозы куколок.

— Будешь? — Иван протянул Горлице горсть орешков.

— И часто девицы на зернышки клюют? — с усмешкой проговорила она. — Не ластись, Царевич, разного мы поля ягоды.

— Ох, и колючая ты, что тот еж, — крякнул Иван, — я же от чистого сердца.