Соляное сердце

Иринь ахнула, прижав ладонь к раскрытому от удивления рту, и мотнула головой.

— Зачем идут они, Лиля? Неужто нет души у них. Грабят же обозы каждый урожай осенний.

— Не знаю, Иринь, но не за товаром они охотились. Князя они убить хотели не из-за страха, а почему неведомо мне, сестрица. Знаю только, что нельзя колесо Судьбы останавливать: раз стрелу выпустили, значит, в цель она должна попасть, а вот в какую — выбор это наш.

— Значит, ты на себя удар Судьбы приняла, — не спрашивала, а утвердительно Иринь говорила с лукавой улыбкой.

— Защитила своего князя. Неужели по нраву он теперь?

Соврать хотела, да зачем от сестры-то скрывать. Изменилось что-то между нами. И забота его нежная сердце мое согрела.

— Коркой соляной у него сердце покрыто, будто в огненных лесах самой Нави побывал. Кровоточило оно от боли душевной, а потом и в прочный щит соли укрылось. Не его вина, что жесток он.

— Кто ты и куда дела сестрицу мою Лиль? — рассмеялась Иринь и ущипнула меня за руку. Когда ты такая мудрая стала, а?

— Я только обучаюсь премудростям, — с улыбкой ответила сестре и скривилась от прострелившей боли.

Иринь схватилась за свою сумку и начала вынимать баночки с мазями, снадобья, тряпицы чистые. Воздух сразу впитал аромат нашей соли, трав лесных и клюквенной настойки. Иринь аккуратно оголила плечо и принялась врачевать, напевая бабушкину песню. То ли от аромата, блуждающего в шатре, то ли от такой любимой мелодии, но становилось легче. Тело само хотело заживить рану, быстрее стать здоровым под умелыми руками Иринь.

Дар это, так лечить, таким теплом укрывать, магия жизненная, самая настоящая, а не морок какой.

— Потерпи, Лиля. До свадьбы заживет.

— Я надеялась, что ты меня раньше на ноги поставишь.

Иринь рассмеялась, да так заливисто, что я и сама прыснула, но сразу зажмурилась и втянула воздух, напоминавший о доме.

— Ох, прости. — Сестра мягко накрыла плечо. — Поспи. А князу я скажу, что еще три восхода и путь мы продолжим.

Так и было. Три полных дня заживала моя рана, затягивалась, зарастала новой кожей, оставляя мне на память шрам.

Небольшой совсем, уж Иринь расстаралась, чтобы след был блеклым и почти незаметным, но даже ее талантов не хватило бы стереть последствие моего шага. Князь стал рассматривать меня, думая, что я не вижу его взглядов. Прятался в тени или закрывался внушительной фигурой Больдо, но открыто со мной говорил редко.

Как и раньше.

Где-то на день пятый нашего возобновленного пути я сама подошла к нему.